В очередной раз зевнув, я прикрыла глаза на секунду, осознавая, что как бы я не храбрилась перед Максом и мамой стоило мне опуститься на подушки и полежать немного, как ощутила невероятную усталость. Силой заставляла держать глаза открытыми, надеясь дождаться прихода альфы, потому что беспокойный червячок гложил из-за его отсутствия, но удавалось с трудом, все-таки происходящее меня вымотало, не так физически, как морально. Слишком много на меня всего навалилось, потому не удивительно, что в скором времени беспокойный сон все-таки меня настигнул.
Не знаю, сколько времени я проспала, мечась по кровати и мучаясь ужасами, что преследовали меня, стоило отключиться. Отец снился, подворотня, рычание и кровь, образы были страшными, и они не отпускали, заставляя переживать их по кругу, наверное, я даже плакала и кричала, но никто меня не будил. Одна барахталась в вязкой жиже страхов.
Проснулась я от звуков голосов внизу, и чего-то, что заставило меня резко открыть глаза, выныривая из сна, наверное, это и есть плохое предчувствие. За окном уже давно было темно и ночь окончательно вступила в свои права, но нетронутая постель рядом со мной, говорила о том, что Макс так и не появился. Я поднялась с кровати и ступила на пол, утопая пальцами в ворсистом ковре, будто созданном для того, чтобы в него запускали конечности и, накинув на себя халат альфы, в котором тут же утонула, отправилась на звук, гонимая волнением за своего… мужа? Да, хоть и странно об этом думать в таком ключе, непривычна мне эта мысль, но он мой муж.
Чувствуя, как потеют ладони от волнения, и страх заполняет каждую клеточку души, я сжала ими ткань халата, пытаясь успокоиться. С ним ничего не могло случиться. Я в это не хочу верить. Он же непобедимый альфа. Самый сильный, быстрый в этом городе. С его волком не сравнится даже медведь, который по определению должен быть сильнее. Я не раз слышала восхищения Лизи о силе этого невыносимого оборотня, парой которого стать предначертала мне судьба. И хоть я не хотела для себя такой роли, никогда и не думала, что моя жизнь будет тесно связана с кем-то из «нелюдей», противится ей уже не было никакого смысла, особенно когда все во мне хочет другого. И волнение за него я тоже испытываю настоящее. Такое, что даже мороз пробегает по коже, когда, идя по коридору на голоса оживленные, мимо меня пробегает какая-то женщина, я ее не знаю, с полотенцами окровавленными. Внутри что-то болезненно сжимается, а после ухает куда-то вниз, когда я, замерев на пороге, вижу картину, которая только в фильмах… в боевиках каких-то, но не может быть на самом деле.
Я не была в этой части дома никогда, потому комната, похожая чем-то на больничную, для меня не знакома. Это я отмечаю так, вскользь, а сама перед собой смотрю, и даже пошевелиться не получается. Замерла, приросла к полу. Будто время остановилось в тот момент, когда я поймала его взгляд болью наполненный. А меня будто обухом по голове, хотя нет, не так – ножом в сердце от его еле различимого рыка – «уйди». Качаю головой отрицательно, и на негнущихся ногах приближаюсь к койке, возле которой уже знакомый мне врач стоит, говоря тихо Максу: «не двигайся». Я слышу, как в ответ альфа скалится, но покорно выполняет просьбу. Но мне преграждают путь, бета, как из под земли вырастает, я ведь и не видела его, только Макса…
– Идем, Мия, тебе нельзя здесь… – но я его перебиваю.
– Что значит нельзя? Он муж мой, и это я тебе говорю – не приближайся, – стреляю в него взглядом, и отталкиваю его зло, что удивительно получается, а после альфы взгляд снова ловлю неодобряющий. Ну и пусть, я здесь быть должна, а не в комнате отсиживаться.