— Артур? — через минуту прикасаюсь пальцами к плечу парня. — Тебе плохо?
— Заучка. Руку убери.
Я тут же одёргиваю ладошку. С непониманием хлопаю глазами. Не понимаю, что я снова сделала не так.
— Добрый день, что вы будете заказывать? — возле столика возникает официант.
— Я… Я ничего не буду, — я смущённо и виновато улыбаюсь.
Мне ужасно неловко, что я не могу себе здесь ничего позволить. Артур выпрямляется, хватает меню. Тыкает пальцем в несколько блюд.
— И молочный коктейль с клубникой, — добавляет, когда официант уже уходит.
— Артур, я… Домой пойду, хорошо?
— Нет, — припечатывает.
— Артур, те ведь не можешь держать меня здесь против воли.
— Могу, Заучка. Могу. Тебе напомнить, что я тебе говорил? — зло сверкает глазами, повернув ко мне лицо.
— Я помню. Да. Но ты неправ. Я не игрушка, Артур. Говорю в который раз. Я живой человек, который имеет чувства. И ты… Ты! — задыхаюсь слезами.
— Что я, Ульяна? — подаётся, с жадностью вглядывается в моё лицо.
— Ты ведь так сильно хотел меня сломать, да? Хотел! И у тебя это получилось! Ты добился своего! — вскидываю руку и провожу по голове, по коротким волосам, которые только начали отрастать. — Вы растоптали меня. Показали, где моё место. Зачем ты снова… Зачем ты опять…
— Закрой просто свой рот, — резко дёргает меня на себя, прижимает лицо к плечу. — Молчи, Заучка. Молчи!
— Я не Заучка! Не Заучка! — бормочу, ладошками давя на грудь Артура. — Я Ульяна. Я человек! У меня есть имя.
— Так, — роняет Артур, а потом перетаскивает к себе на колени.
Подхватывает на руки, поднимается из-за стола и несёт в туалет. Я испуганно цепляюсь руками за его шею и плечи. Но всхлипывать никак не могу перестать. Артур усаживает меня на столик у чёрной раковины. Набирает воды в ладонь, чуть стряхивает, а потом проводит по моему лицу. Он делает это так осторожно, что я даже забываю о том, что плакала. Замираю. И как дура наслаждаюсь прикосновениями. Парень несколько раз ещё смачивает руку, проводит по моему заплаканному лицу, после чего обхватывает мою голову ладонями и смотрит в припухшие от слёз глаза.
— Когда упало зрение? — хмурится и спрашивает сосредоточенно.
— После того, как… У меня была травма головы… Я… Почему ты ушёл из школы? Это ты затеял?
Артур сощуривает глаза. Его лицо мигом леденеет. Становится отрешённым и чужим. Он отступает от меня. Медленно убирает руки с лица. А потом и вовсе уходит из туалета, оставив меня в полной растерянности сидеть возле раковины.
Я сползаю на пол только тогда, когда в туалет заходят. Возвращаюсь зал, дико сильно боясь, что Артур ушёл. Но к моей радости, Артур сидит за столом, сцепив руки перед собой и смотря в скатерть.
— Артур, прости, если что-то не то сказала, — шепчу тихо, присев напротив и нервно вцепившись пальцами в колени. — Я не хотела тебя обидеть. Просто… Артур, меня всё это дико пугает. Всё пугает. Я не понимаю, что происходит. И то, что произошло в тот день, оно убило меня. И сейчас ты здесь. В моей новой школе. В моём новом классе. И всё повторяется…
— А ты думала, Ульяна, что ты сможешь от меня сбежать? Уйти так просто?
— Я думала уйти от всего. От боли.
— Я своё не отпускаю, Ульяна, — говорит ровным тоном.
— Но я не твоя, Артур, — возражаю я. — Не твоя.
— Ошибаешься, девочка. Моя. Я так решил.
Я в бессилии закрываю лицо ладонями. Нет никакого смысла что-то доказывать. И нет никакого смысла пытаться убежать. Он всё равно найдёт. Он не даст мне жить спокойно. Без него.
Да и не получается, как я поняла. Не получается. Потому что он уже проник в поры. В сердце. В душу. В каждый мой сон. В каждую мысль.
Я не могу дышать, не думая о нём. Я не могу существовать уже без этих мыслей.
— Ваш заказ, — официант ставит несколько тарелок на стол.
Тарелку с супом-пюре Артур тут же ставит передо мной.
— Ешь, — велит.
— Я не хочу есть. Я не голодна, — мотаю головой.
Тогда парень берёт ложку, черпает суп и подносит столовый прибор к моему рту. Смотрит так, что мне не остаётся ничего иного, как открыть рот и проглотить суп. Артур удовлетворённо кивает. Повторяет действие.
— Хорошо. Я поем. Сама, — пытаюсь забрать ложку.
Но Артур не отдаёт. Выгибает бровь, усмехается и качает отрицательно головой.
— Нужно было раньше.
И продолжает кормить сам, как маленькую девочку. А потом ещё и пальцами стирает с уголка губ пюре, отправляет себе в рот. Я краснею.
Когда суп-пюре заканчивается, Артур приступает к своему стейку. Я наблюдаю за тем, как он ест, как человек, который с детства приучен к этикету. На то, как он отрезает мясо. Как накалывает на вилку. Как отправляет в рот.