Перехватывает мою ладошку у своего лица. Сжимает в огромной ручище.
— А тебе не насрать, Заучка? — выплёвывает, сощурившись.
— Нет, — я с трудом не отвожу глаза. — Нет, мне не всё равно.
Артур тяжело вздыхает, подносит мою руку к лицу и прикусывает указательный пальчик. Смотрит в моё лицо, ловит пробежавшие по нему эмоции.
— Ой, — выдыхаю и одергиваю руку.
Прячу за спиной.
— Почему ты ныла? — бросает грубо, отбрасывая фильтр.
— Я не... — осекаюсь. Сглатываю обиду. Он всегда будет так груб и неосторожен в словах. — Из-за тебя.
Я говорю честно. Не вижу смысла скрывать.
— Ясно.
Из пачки достаёт ещё одну отраву. Вкладывает в рот, зажимает белыми зубами.
— Это же вредно, — качаю головой.
— Заучка, ты решила мне лекцию провести о вреде и пользе? — щурится, поднимается с лавочки и нависает надо мной.
— Нет, — я опускаю глаза в землю и отступаю.
Артур щёлкает зажигалкой. Выдыхает дым в сторону.
— Я… Я пойду. Ещё раз спасибо!
Я разворачиваюсь и семеню в школу.
— Это всё, что ты хотела, Заучка? — несётся мне вслед.
Я ничего не отвечаю, и даже не оборачиваюсь.
Возвращаюсь в столовую и замечаю, что Оля и Лена стоят у окна. Того, которое выходит во двор школы.
— Что ты ему говорила? — тут же спрашивают девочки.
— Девочки, — мучительно сильно краснею. — Ну что вы?
— Боишься его, но пошла к нему сама. Значит, тут что-то большее, — говорит Оля.
— Конечно, большее. Особенно, когда так смотрят! — кивает Лена.
— Девочки, — прижимаю ладони к пылающим щекам. — Как это, так? — не выдерживаю и спрашиваю шёпотом.
Девочки переглядываются и смеются.
— Это словами не описать, Ульяша, — мягко улыбается Лена. — Пойдём кушать, что твой ледяной Кай купил, пока окончательно не остыло. Мы тебя ждали.
— Но ты могла бы ещё задержаться, — хмыкает Оля.
Я смущённо улыбаюсь и кидаю взгляд в окно. Во двор. Туда, где Артур всё ещё на дереве сидит. Он щурит глаза от дыма и смотрит перед собой. А меня мучает вопрос — что же с ним случилось? Откуда взялись эти шрамы? И неужели девочки правы и Артур действительно пришёл в школу из-за меня.
Но... Но разве я не просто игрушка? Или... Задыхаюсь и бледнею. Он ведь говорил, что хочет... Хочет меня, как мужчина хочет женщину. Что если он решил закончить то, что не успел, потому что я ушла? Что если это ещё одна часть плана?
— Уля, тебе плохо? Голова болит? — Лена заботливо поглаживает меня по спине.
— Нет. Всё хорошо.
— А очки твои где? Я только сейчас заметила, что пропали.
— Упали. Разбились, — со вздохом сожаления говорю я, усаживаясь за стол. — Сегодня придётся ехать за новым.
Я смотрю на еду на подносе и сглатываю. Снова в горле ком. Он купил её для нас. ОН купил её для меня! Не могу поверить в это. Будто сон.
_Ты моя, Заучка. Моя игрушка. На время. Пока мне не надоешь. И моя игрушка должна быть в порядке._
Снова в голове бьют набатом его слова. И угрозы. Жестокие и грубые, когда я в ресторане сбежала в туалет после обеда.
_А теперь я повторю для особо тупых! Ещё хоть раз блеванёшь после еды, буду рожей макать в твою блевотину, пока ты жрать нормально не начнёшь._
— Ульяша, может, домой? Ты слишком перенервничала. Белая, как стена.
— Нет. Всё хорошо, правда. Я... Кажется, впервые за месяц я испытываю эмоции, — признаюсь я. — После того случая... Мне было тяжело.
— Оживил тебя ледяной принц, да?
— Оживил, — киваю серьёзно. — Но не защитил, когда так был нужен!
Из груди вырывается тоскливый всхлип.
— Он говорил... Мог говорить неприятные вещи, хватать, наплевав на мою волю. Но он защищал!
— Тише. Тише, всё, — Лена прижимает моё лицо к своему плечу. — Ты ведь не знаешь, что там произошло. Что с ним сделали эти нелюди.
Я задыхаюсь. А что если Лена права? Что если и Артура они избили? Что если шрамы на лице у него остались с того дня? Что если он не забывал меня? А просто... не мог позвонить или написать?
— Кушай, красавица наша. Совсем худенькая.
А я не возражаю. За этот месяц моя зацикленность на весе ушла. Другие вещи тревожили. От диких переживаний и бессонницы я сильно похудела.
Месяц назад я была бы счастлива. Сейчас мне наплевать. Сейчас я могу думать только о серых глазах. И шрамах на идеальном лице.
Я ем пюре с курицей. И мне кажется, что это самое вкусное блюдо. Потому что ОН мне его купил.
Потому что он проявил заботу в своей обычной и странной манере. Молчаливо, нехотя и будто злясь.
— А теперь улыбаешься, — хихикает Оля.
— Кажется, вы вдвоём решили не смотреть дорамы, а наблюдать за мной.
— Именно, — кивает Лена, а потом смеётся. — А если серьёзно, — улыбка сходит с её лица, — ты слишком хороший и светлый человек, чтобы тебя обижать. Мы знаем тебя неделю, но этого было достаточно, чтобы понять, какой ты человек в глубине души. И я. Нет, мы, — показывает на Олю, — желаем тебе счастья.