Он берёт мел. Берёт мою левую руку, которой я удерживаю книгу. Читает условие задачи. И за полминуты решает задачу.
В классе стоит гробовая тишина.
А я, прижатая чужим телом к доске, не могу пошевелиться. Я даже дышать боюсь. Потому что не хочу втягивать его запах. Потому что знаю, что он ещё долго будет преследовать меня. Все две недели я чувствовала его. Он осел на языке, впитался в лёгкие. Пропитал меня насквозь. Каждую клетку тела. Всю одежду. Волосы.
И только запах стал забываться. Только черты его лица начали стираться из памяти. И вот снова. Снова он рядом. Снова мучает меня. Оказывается так близко.
Я опускаю голову. Но меня это ни капли не спасает. Отгородиться никак не выходит. Я кусаю нижнюю губу до крови, пытаюсь сдержать мучительный стон. Он услышит. Поймёт. Считает мою реакцию на себя. И снова будет торжествовать.
— Похвально, Игнат. Похвально, — со скрипящим смешком говорит учитель физики. — Только задача была для Екатерины. Тебя к доске я не вызывал.
— Прошу прощения, — впервые за две недели слышу его голос, и он мурашками рассыпается по коже, концентрируется на затылке. — Не мог не помочь девушке в беде.
К лопаткам прижимается грудная клетка молодого человека. Я слышу, как колотится его сердце. Чувствую спиной, каждым нервным окончанием. Мне хочется верить, что оно настолько частое из-за моей близости.
— Что ж, Чернышев, похвально. Прошу вас занять свои места.
Я чувствую, как спины и поясницы касаются пальцы Игната. Едва заметно, почти невесомо. Я передёргиваю плечами и торопливо проскальзываю между ним и доской. Отворачиваюсь. И тороплюсь в сторону своего места. Я не смотрю ни на кого. Глаза щиплет от подступивших слёз.
Вновь в носу запах Игната. Он заполонил собой всё вокруг.
Я сажусь рядом с Захаром. Чувствую его внимательный взгляд на себе. Молодой человек рассматривает меня, но ничего не говорит.
Я механически записываю решения задачи с доски и даже не пытаюсь вникать. Физику я не любила и не понимала никогда. И весь урок я чувствую на себе взгляд Чернышева. Я могу только дёргать плечами и пытаться отвлечься.
И когда раздаётся звонок с урока, я подскакиваю и хватаю вещи, на ходу запихивая их в рюкзак. Я спешу выйти из кабинета. Но дойти до двери мне не даёт голос учителя физики.
— Бунтарёва, Чернышев, задержитесь, пожалуйста.
Я застываю у двери и медленно оборачиваюсь на учителя. Смотрю испуганно в прозрачные глаза за стёклами очков. Медленно подхожу к учительскому столу, боковым зрением вижу широкоплечую высокую фигуру, ленивым шагом двигающуюся в мою сторону. Я с таким отчаянием грызу нижнюю губу, что кровь оказывается на языке. Хмурю брови и заправляю волосы за уши. Пальцы крупно дрожат.
Я вытягиваюсь стрункой. Рядом со мной замирает Игнат. Его огромное мощное тело опаляет жаром. Запах молодого человека снова проникает в нос. Я тут же замечаю, что у него новый одеколон.
Я отворачиваюсь. Встаю к нему спиной и фокусирую всё своё внимание на учителе физики. Его имя я не знаю. Может, мне его представили, но я не услышала. Я слишком была поглощена рассматриванием Игната. Слишком много эмоций.
— Так… — мужчина поправляет очки на носу, нервно дёргает уголком губ. — Вы двое — вижу, вы знакомы.
Я молчу. Только ещё сильнее кусаю губу. Каждое клеточкой тела чувствую, насколько близко ко мне подошёл Игнат. Я дёргаюсь, делаю шаг в сторону. А он, будто насмехаясь надо мной, шагает за мной. Только теперь он ещё ближе. Замирает настолько близко, что становится тяжело дышать.
— Да. Мы бывшие одноклассники, — отвечает спокойно Игнат и кладёт руку на моё плечо. — Нас многое связывает.
Я вздрагиваю. Поворачиваю голову и вскидываю глаза на спокойное лицо Игната. Он смотрит на учителя. А я, как глупая мошка, вновь увязла. Жадно заскользила взглядом по лицу. По высоким скулам, по носу с горбинкой, по пухлым губам. По шраму под бровью. По взъерошенным волосам. По некогда сломанным ушам. Я чувствую, как всё тело охватывает жар. В груди печёт от необходимости потянуть руку и провести по его щеке с лёгкой щетиной. Помню, какой колючей она может быть, если он не бреется.
Губы покалывает, будто я вновь прикоснулась к его подбородку.
— Замечательно, — потирает руки учитель физики. — Просто замечательно. Катя, я заметил, что у тебя проблемы с физикой.
— Д-д-д-а, — я открываю рот и с трудом выдавливаю из себя слова. — Я не понимаю… многое…
— Я посмотрел твои оценки, Катя. Вижу, у тебя была четвёрка.