— Не первая? — эхом повторяю я.
— Да. В прошлом году в мае исчезла одиннадцатиклассница. На последнем звонке. Она была голубоглазой блондинкой. Как мы с тобой. Её искали долго.
— Боже, — я прижимаю пальцы к губам.
— В начале года к нам пришла практикантка. Она проработала всего две недели, после чего оставила странную записку, что работать с детьми она не может, и пропала. Самое странное во всём этом то, что на следующее утро после исчезновения Дарьи Григорьевны нашли пропавшую в мае девушку.
— Нашли? — я округляю глаза.
— Да. На остановке, в шесть часов утра. Голую, завёрнутую лишь в одеяло. Она ничего не помнит.
— Совсем ничего? — я вскидываю брови.
— Я не знаю. Эльвира больше не учится здесь. Это лишь то, что все обсуждали. Когда пропала Таня, третья блондинка, мы ждали, что Дарью Григорьевну найдут. Но нет. После пропажи Тани началась тщательная проверка. Трясли всех. Обыски вели повсюду. Я знаю, что все новогодние праздники здесь были следователи. Сергей Анатольевич очень переживает, — глухо говорит Саша.
— Вы очень любите его, — говорю я.
— Чудеснее преподавателя не найти. Он пришёл к нам в восьмом классе. И стал каждому другом. Если у кого-то проблемы, он помогает их решить. И то, что Настя оказалась без сознания не выглядит просто потерей сознания. Выглядит всё так, будто кто-то напал на неё, но не успел совершить задуманное, потому что ему помешали.
— Боже, — я тру лицо ладонями. — Куда я перевелась?
— В класс с лучшим классным руководителем, — улыбается Саша. — Я очень рада, что ты к нам перешла. Я безумно рада, что мы познакомились. Ты прекрасная!
— Спасибо огромное, — я смущаюсь и краснею до кончиков ушей. — Огромное спасибо! Ты тоже невероятная.
В моей груди теплится надежда на то, что я смогла встретить девушку, которая станет моей подругой.
8
Глава 8
Катя
— Пока, Катя, — машет мне рукой Саша и улыбается. — Я… Я тебе напишу ещё.
— Пока, Саша, — мои губы растягиваются в улыбке.
Девушка убегает, а я поворачиваюсь к Игнату. Парень складывает вещи в рюкзак. По его лицу вижу, как сильно он чем-то загружен. Чернышев смотрит в одну точку и не замечает никого вокруг. Я медленно подхожу к нему и застываю у его парты. Чуть прикусываю нижнюю губу и тихо покашливаю.
— Игнат, — говорю тихо, — что дальше?
Парень поднимает на меня глаза, и я отшатываюсь, когда вижу в них дикую боль. Такую дикую, что у меня в груди всё сворачивается.
— Игнат? Что случилось?
Парень трясёт головой и натянуто улыбается. Он пытается скрыть свои эмоции, но я вижу его глаза. Глаза, в которых плещется море боли.
— Держи, Зубрилка, — Игнат ныряет рукой в карман своих штанов и протягивает мне мой телефон.
— Ты возвращаешь? — я в непонимании хлопаю глазами и прячу руки за спину.
— Держи, Катя. Сегодня физики не будет.
— Почему? — спрашиваю с изумлением.
— Смотрю, ты уже хочешь со мной заниматься, Зубрилка, — улыбается Игнат, склоняя голову к плечу.
— Просто, — я тушуюсь и опускаю взгляд на свои пальцы, — ты весь день настаивал на своём, а сейчас вдруг решил отпустить меня. Так просто.
— Я не отпускаю тебя, Зубрилка, — Игнат пальцами обхватывает мой подбородок и заставляет посмотреть в его глаза. — Мне нужно уехать.
Я хмурюсь, когда снова вижу боль в его глазах.
— Игнат, что случилось? Чем я могу помочь? — когда я забираю телефон, перехватываю его запястье.
— Не суй свой нос, куда не нужно, Зубрилка, если не хочешь, чтобы его тебе прищемили. И вали домой, Катя. Хотя, — качает сокрушённо головой, — я отвезу тебя, чтобы твоя задница не нашла новых приключений.
— Игнат! — говорю с возмущением. — Не нужно, пожалуйста, делать меня столь беззащитной и бестолковой. Я не маленький ребёнок.
— А выглядишь и ведёшь себя, как мелкая девчонка, — говорит с ехидством парень.
Игнат разворачивает руку и обхватывает моё запястье. Тянет меня на себя, заставляет сделать к нему несколько шагов. Замереть в опасной близости, чтобы его вкусное дыхание опалило лицо. Вкусное. Слишком часто мелькает это слово в моей голове, стоит мне только подумать об Игнате. Мне хочется пить его дыхание, ловить его, чтобы заполнить им свои лёгкие. Наши лица разделяют всего несколько сантиметров. Игнат тянет руку и снимает очки с моего носа, кладёт их на стол. Я жмурю глаза, а потом начинаю часто моргать, чтобы сфокусировать взгляд на лице Игната. Я вижу каждую ресничку, каждую крапинку в его глубоких карих глазах.
— Игнат, — говорю едва слышно, вскидывая руку вверх и прикасаясь подушечками пальцев к его щеке, — я знаю, что ты не станешь открывать мне душу, но я вижу, что что-то произошло. И знай, Игнат, что я готова тебе помочь. Если вдруг тебе понадобится помощь, я готова тебе помочь. Слышишь?