- Он на всех орёт, если ты не заметила, - раздраженно ответила я.
- На меня ещё ни разу не орал, - пожала плечами Настя. – Хоть бы раз к себе в кабинет позвал и отчитал, как следует, - хохотнула она, а я посмотрела на неё как на сумасшедшую. – Ну а что? Мужик он видный, деньги водятся, к тому же холостой. Может, тоже на него разлить чего-нибудь, чтобы внимание обратил, как думаешь?
- Меня даже не спрашивай. У меня на Коваля аллергия хроническая. Он самовлюбленный придурок и вообще… - не успела я договорить.
В этот момент в ресторан вошли посетители, и я первой метнулась к столику с меню в руках, только бы отвязаться от Насти и её глупых вопросов.
Уже к вечеру народ потянулся к нам на ужин, и работы значительно прибавилось. Я вошла на кухню, чтобы передать заказ, а Маринка забирала уже готовый заказ и шепнула мне:
- Радка, дуй в зал давай. Там Филипп какую-то важную мадам на ужин к нам привёл. Юля им меню всунула с перепуганной миной, просила скорее заказ у них принять. Только не косячь.
Я скривилась, словно от зубной боли, но кивнула неохотно и отправилась в зал, мечтая ему по наглой роже этим меню надавать.
Вот Настя овца. Это ж надо было ей вспомнить сегодня о Ковале, и вот он, нарисовался. Помянешь черта… А так ведь хорошо день начинался…
Коваля и блондинку в блестящем платье я заметила сразу и двинулась к ним. Филипп Богданович вешал ей на уши какую-то лапшу, судя по его довольной улыбке, но и дамочка со стороны не выглядела наивной дурочкой, лишь подойдя к ним, я поняла почему. На вид блондинке было лет пятьдесят или около того, а от одного взгляда на её декольте сразу стало ясно, что это вовсе не деловая встреча.
Не знала, что у Филиппа Богдановича такой извращенный вкус на женщин.
С трудом выдавив улыбку, я приняла у них заказ, не без интереса взглянув на силиконовое чудо. Коваль это заметил и как-то даже напрягся, желая поскорее меня спровадить.
Видимо, он так хотел охмурить свою спутницу, что заказал одни из самых дорогих позиций, что были в нашем меню. Понторез.
Я честно пыталась побороть в себе дикое желание сделать какую-нибудь пакость, но слишком довольная рожа Коваля послужила для меня красной тряпкой. Всё произошло так быстро, что я и сама толком не поняла, как же так вышло, и огромное блюдо морских гадов вместо физиономии Коваля оказалось на голове у его спутницы.
А дальше поросячий визг, гневное лицо Филиппа Богдановича, и я уже несусь на кухню под обалдевшие взгляды посетителей и персонала.
Следом за мной влетела ошалелая Маринка и заявила безо всяких сомнений:
- Ты труп, Радка! Филипп тебя сегодня точно грохнет!
Ребята-повара сочувствующе на меня посмотрели, не отрываясь от готовки, а я нервно передернула плечами. Посмотрим, кто кого!
Когда на кухне появился взбешенный Коваль, слова Маринки показались мне весьма пророческими.
Он потащил меня в кабинет, зачем-то предусмотрительно закрыв за собой дверь на замок, и начал на меня орать, но и я молчать не собираюсь. Это ведь из-за него меня выставили из собственного дома, как вшивую собаку.
Высказала всё, что о нём думаю не стесняясь в выражениях, ожидая от Коваля очередных угроз полицией или увольнением, но вместо этого он полез ко мне с поцелуями. И даже тот факт, что я безжалостно прокусила ему губу его не остановил.
И когда он вжал меня в стол своим мощным телом, поняла почему. Его возбуждение просто невозможно было не почувствовать.
Коваль перестал удерживать мою голову рукой, и я могла бы пресечь эту ситуацию, даже не прилагая особых усилий. Могла бы, но по какой-то причине, неведомой мне, не сделала этого, сдавшись в самый последний момент. Без боя.
Я не понимала, что со мной происходит, не понимала, почему моё тело сейчас так бессовестно отзывается на ласки мужчины, с которым у нас взаимная неприязнь друг к другу. Я ведь его искренне ненавижу.
Нетерпеливый поцелуй замедлился, но стал откровеннее и глубже, вызывая у меня внизу живота какое-то совсем непривычное ощущение. Так не должно быть…
Мужская ладонь, лежавшая у меня на пояснице, стиснула тонкую ткань блузы, заставив её опасно натянуться в районе груди. Коваль остановился на доли секунды, будто сомневаясь, затем сильнее сжал ладонь и тут же ослабил хватку, продолжая терзать мои губы.
Легкая щетина немного покалывала кожу, вселяя в меня уверенность, что происходящее сейчас между нами вовсе не мой ночной кошмар.
Терпкий аромат мужского парфюма окутывал невидимой вуалью, опьяняя всё сильнее и заставляя поддаться этому безумству.
Все разумные мысли разом выветрились из моей головы, потому что будь я в здравом рассудке, то не позволила бы даже пальцем к себе прикоснуться. Но Коваль словно чувствовал ту грань, через которую переступать было непозволительно, подходил к ней очень близко, и резко тормозил себя в последний момент. Может, именно поэтому я не ощущала себя заложницей обстоятельств. Мы были с ним на равных в этом безумстве.