Мне любезно предоставляют ручку и бумагу, и я размашистым почерком катаю заявление на капоте машины.
- Эта красота откуда? – спрашивает он, кивнув на девчонку, стоящую в стороне с другим полицейским.
Я перевожу на неё непонимающий взгляд и неоднозначно веду бровью. Её разбитая губа, которую она ещё утром замазала тональником, сейчас выглядела, как свежая рана. Когда только успела…
- Понятия не имею, - цежу сквозь зубы.
Опер с недоверием косится на меня и что-то спрашивает у девчонки, пока я дописываю заявление. Она молча кивает, и мне сообщают, что нам придётся проехать в отделение для выяснения обстоятельств.
Хрен с вами. Прокатимся. На встречу уже всё равно не успею.
- Поехали, - соглашаюсь и прохожу к полицейскому «уазику».
Чтоб я ещё хоть раз в жизни пошёл на поводу у Софи! Пригрели гадюку на груди! Где она там в этой манипуляторше разглядела хорошую девочку?
Такая молодая, а уже сука.
Ну, ничего, это ещё только самое начало её проблем, которые я ей гарантирую организовать.
Я поморщился от собственных мыслей. Кому расскажу – засмеют. Решил с соплячкой одним местом помериться. Но теперь уже дело принципа, просто так ей с рук не спущу её выходку.
- Не радуйся раньше времени, - обращаюсь к Раде, пока мы на еле живом «уазике» катимся в отделение. – Сейчас тебе быстро 167 УК РФ нарисуют. А, ну ещё 128 притянуть можно за твои сказки.
- Да пошёл ты, - огрызнулась она.
Я усмехаюсь, поражаясь её безрассудной самоуверенности вкупе с дерзостью и ослиной упёртостью. Такие долго не живут.
По прибытии в отдел интересуюсь, кто у них начальник сей богодельни, и когда звучит фамилия Тарасов, я не могу поверить своему везению.
Пока Рада в кабинете вешает операм лапшу на уши, я напрашиваюсь на приём к начальнику, которым по счастливому стечению обстоятельств оказался мой одногруппник Андрюха Тарасов.
- Какими судьбами, Фил? – после бурного приветствия интересуется старый приятель, усаживаясь в кожаное кресло.
Я протягиваю ему своё заявление и поясняю:
- Надо бы наказать паразитку, чтобы надолго запомнила.
Андрюха внимательно читает изложенное мною и, когда заканчивает, ржёт во весь голос.
- Ты не меняешься, Коваль. Так по бабам всё и бегаешь? Помню, в институте из-за тебя девки как кошки дрались. По глазам твоим голубым бесстыжим кипятком ссались. Колись, чем девку обидел, что она на твоём коне железном решила колёса спустить?
- Да это официантка с нашего ресторана, - я скривился, словно от зубной боли при одном упоминании о ней, - не поверишь, ничего такого даже близко не было. Уволил её сегодня, за то что суп на меня вылила, ещё и кипяток. Чуть самого важного органа не лишился, - привстал со стула и продемонстрировал ещё влажное пятно на костюме, - ну и так, были косяки в общем. Выхожу, значит, и охереваю: ножом поварским мне шины дырявит, никого вообще не стесняясь. Ещё и диски испоганила, сучка. Там один только диск порядка пятидесяти косарей стоит. Нормальная, скажи мне?
Тарасов пытается подавить очередной приступ смеха, но в итоге гогочет так, что слезы проступают, которые он утирает пухлыми пальцами.
- Вполне себе нормальная, - кивает он со знанием дела. - У нас полгода назад случай был, бывшая жена мужику «Порше» подожгла за то, что он на звонок её не ответил. Только ножки да рожки остались. От "Порше", имею в виду. Вот это да, обидно.
- Пиздец, - заключаю я коротко, - я бы убил.
- Закон запрещает, но, чисто по-мужски, очень понимаю, - разводит руками товарищ. – Ты ж юридический с красным дипломом окончил, чего тебя в бизнесмены-то понесло?
- Да как-то не возникло желания вот такие весёлые истории каждый день слушать, - отмахнулся я.
- Так можно было в адвокаты податься. У тебя язык подвешан. Кирееву помнишь? Она нормально так поднялась на адвокатской деятельности. На «бумере» седьмом катается. Важная стала. Как-то встретил её, даже не поздоровалась. Фифа.
- Да я вроде тоже на жизнь не жалуюсь, - говорю расслабленно. - Блять, только пару месяцев назад «мерина ешечку» купил полной комплектации с салона, и так бабок отвалил за неё прилично, теперь надо колёса новые и диски… - потираю лицо, прикинув, сколько еще денег придется спустить.
- Дело-то заведём, не вопрос, но компенсация смешная будет. Больше нервов намотаешь.
- Да кто бы сомневался, - качаю головой, - закройте её в обезьянник, пусть посидит, подумает над своим поведением. Намекни, что может я и сжалюсь, заберу заявление, если прощения как надо попросит у злого дяди. А, она ещё там на меня пытается причинение телесных повесить, но я её пальцем не тронул, сразу говорю. Камеры всё пишут, можете приехать, глянуть.