Внезапно я вспомнила, что на мне надето, и покрылась мурашками – и от испуга, и от возбуждения. Странно, что брат с порога не прокомментировал мой внешний вид. Но глупо было бы думать, что он не обратил на него внимания.
– О, а вот и причина твоей бессонницы – он с усмешкой указал на книгу.
– Отстань, – вяло отмахнулась я.
– Софи…
Кристофер нагнулся ко мне и дотронулся до моего виска. Я вздрогнула и напряглась. Брат мягко провел руками по распущенной копне волос, убрал их набок, оголив шею. Я задрожала, но не сделала ничего, чтобы остановить его. Хоть и почувствовала, что сейчас он опасен. Даже более опасен, чем обычно. Но… Мне нравилось ощущать эту опасность. Находиться рядом с ней, чувствовать ее пламя… Надеяться, что я успею вовремя отойти и не сгореть.
– Софи, а ты уже испробовала как это – лежать, сгорая от желания ощутить в себе мужчину? – его голос звучал вкрадчиво и тихо.
Пальцем он очерчивал изгиб моей шеи, потом перешел на плечи и талию. Он словно рисовал мою фигуру.
Я закусила губу.
Кристофер аккуратно спускает бретельку моей сорочки, гладит обнаженные плечи. Закручивает тугой пучок из моих локонов, а потом распускает их. Я чувствую, как он жадно вдыхает запах волос.
– Не надо, – это все, что я могу выдавить из себя.
Жалкое, слабое – «не надо». Конечно, он не слышит меня. Не желает слышать. А я обязана остановить его – сейчас, пока не поздно. Потому что потом, возможно, не захочу этого сама. Но я молчу, даже когда его ладони опускаются мне на грудь. Только вздрагиваю под этими ласками, даже не понимая до конца, приятны ли они мне.
– Знаешь, мужчина всегда чувствует, отдается ему женщина без остатка или в ее сердце есть кто-то еще. Тело не врет…
Кристофер говорит, а его пальцы чуть сжимают мой напряженный сосок. Я резко выдыхаю, чувствуя, как внутри начинает разгораться неведомое мне ранее жгучее тепло.
Он накрывает обе груди ладонями и нежно массирует их, а его губы скользят по моей шее. Я не вижу лица Криса, но чувствую запах, ощущаю тепло крепкого тела, слышу голос. Тихий, чуть хрипловатый, завораживающий, полный плотского желания.
– …Этих женщин любили сто лет назад… Но ничего не меняется… Все было так, как сейчас. Их целовали, возбуждали, а может, брали силой… Их лоно заполняли до предела, их тела содрогались в экстазе… Хочешь узнать, каково это?
Мой разум отключился. Уголком сознания я понимаю: то, что происходит сейчас – недопустимо, немыслимо! Но мое тело не подчиняется мне. Каждое слово, каждый поцелуй Кристофера лишает меня остатков воли.
Кристофер резко поворачивает меня к себе. Резко, властно, жадно целует. Словно я сосуд, полный влаги, а он – путник, бредущий по иссушенной пустыне. И только я могу спасти его от мучительной смерти.
Я понимаю, что сейчас он не отпустит меня ни за какие блага мира. Задыхаюсь от его напора и рвущегося наружу желания обладать мной. Оттолкнуть, вырваться, убежать – но я не делаю ничего из этого. Я плавлюсь в крепких объятиях Кристофера, поддаюсь его напору и вовлекаюсь в этот безумный поцелуй.
Не хочу ничего сейчас помнить: ни наших стычек, ни грубых слов, ни того, что это мой сводный брат. Хочу только одного – чтобы этот мужчина властвовал надо мной бесконечно долго.
И вдруг мозг пронзает осознание: он не остановится на поцелуе, он хочет взять меня… прямо здесь и прямо сейчас.
Это отрезвляет меня, пусть и не до конца. Но достаточно для того, чтобы упереть ладони в его грудь и предпринять слабую попытку прекратить все это.
Кристофер разрывает поцелуй, отстраняется. Я делаю шаг назад и натыкаюсь на стойку бара. Ноги дрожат, колени слабеют.
Он качает головой, не верит, что я хочу уйти. Да я и сама не верю, что у меня хватит сил прекратить это безумие. Но паника придает сил. Я понимаю, что единственное мое спасение – в бегстве. Неважно куда, главное – подальше от Криса и того пламени, что сейчас полыхает в его глазах.
И вот я уже бегу по бесконечным коридорам, распахиваю дверь своей комнаты и с шумом захлопываю ее за собой.
Глава 9
Я приняла душ и легла спать. Но и после этого долго ворочалась, пытаясь уснуть.
Больше всего меня удивляло и шокировало не поведение Криса – в конце концов, я изначально чувствовала исходящую от него опасность. Неприятным сюрпризом стала моя собственная реакция. В какой-то момент я сама его захотела. Жадно, исступленно, безумно… Так, что готова была забыть про все приличия – вообще про все на свете. Отдаться ему прямо там.