Он заметил мокрую дорожку на щеке и провел по ней пальцем, стирая соленую влагу. Потом прикоснулся им к своим губам, словно пробуя мое отчаяние на вкус. Его губы коснулись моих век, стирая остатки слез. Так осторожно и вместе с тем чувственно, что внутри вспыхнула острая пронзительная боль.
– Нет…
– Я все еще не верю тебе, Софи.
А губы уже исследовали шею, скользили по ней, становясь все более жадными, оставляя огненные поцелуи. Казалось, от них моя кожа вот-вот вспыхнет. Что я сама загорюсь, рассыплюсь пеплом.
Он говорит, что не верит мне… Неудивительно. Я и сама себе не верю. И не доверяю. Хочу закатить ему пощечину – и вместо этого глажу по щеке. Такой нежной, гладкой…
Сильные загорелые руки подхватили упругие полусферы грудей, скользнули большими пальцами по заострившимся соскам. Тело трепетало, пело. Оно так скучало по этим ласкам, так истосковалось по ним, словно провело целую вечность в разлуке.
А душа горела в адском пламени.
Я не могу простить его. Не могу допустить, чтобы он снова причинил мне боль… И не могу запретить ему сделать это.
Казалось, кожа растворяется и тает под его поцелуями. Губы скользили словно по обнаженным нервам. Удовольствие, острое, как боль, как ожог… Язык ласкал темную упругую бусину соска, перекатывал ее, играя с ней. Возбуждение нарастало, лишая меня остатков воли. Заставляло разум подчиниться зову плоти…
– Ты все еще хочешь, чтобы я прекратил?
Почему, ну почему его голос действует на меня, как самый мощный афродизиак? Разве мало чутких пальцев, пьянящих поцелуев, сводящего с ума аромата его кожи? Несколько фраз, произнесенных этим бархатным голосом – и я готова пасть к его ногам…
– Нет…
Слабое, уже едва слышное. Я и сама не понимала, что запрещаю ему – продолжать или останавливаться. Дорожка поцелуев опустилась ниже. Губы скользили по дрожащему от напряжения животу, оставляя огненные следы на коже. Пальцы, скользнув по лопаткам, переместились к пояснице. Приподняли ее, заставляя тело выгнуться дугой. Я всхлипнула, сдаваясь не его наглости – нежности, с которой он меня касался. Нежности, пробившей брешь там, где наглость потерпела бы поражение…
Я все еще пыталась казаться холодной и отстраненной, но внутри уже бушевал настоящий вулкан эмоций. Когда горячее дыхание Кристофера коснулось нежной кожи бедер, я не выдержала. Застонала, погружая пальцы в его волосы. Признала свое поражение, свою неспособность противостоять ему.
Его язык скользнул между нежных складочек, раздвигая их, лаская меня требовательно и жадно. Усиливая возбуждение, заставляя меня стонать и метаться. Боже мой, как я могла даже подумать о том, что смогу перед ним устоять?! Наслаждение, хрупкое и острое, рванулось вверх, заставляя меня выгнуться, просто захлебнуться рыданиями. Как мне не хватало этого… Теперь я не могла даже представить: как вообще можно было от такого отказаться?
Он навис надо мной, словно проникая в самую душу взглядом черных глаз. Заслонил от меня весь мир, стал центром моей вселенной. Наглец и эгоист, но такой желанный, такой любимый.
Он ждал, несмотря на свою настойчивость, на то, что сам сгорал от желания – Кристофер пришел сегодня давать, а не требовать. Я могла отказаться. Оттолкнуть его. Но прекрасно понимала – это мое решение будет окончательным. Если я сегодня прогоню его – больше он уже не вернется.
Отказаться навсегда от обольстительной улыбки, легкой сумасшедшинки в глазах? Добровольно отдать его другой? Новой Эбби, новой игрушке в его коллекции. К этому я не была готова. И впервые разум не просто сдался, уступив требованиям тела – я приняла решение осознанно. Выдохнула полувсхлипом-полустоном:
– Кристофер… да…
Будь, что будет. Сожаление, разочарование – неважно. Я была обязана дать нам еще один шанс. Ему и мне. Проверить, действительно ли нужна ему, сможет ли он ради меня измениться. Или… Или просто насладиться последней ночью. Последней – потому что если он снова причинит мне боль, я этого просто не вынесу.
Он вошел в меня. Глубоко. Резко. Дал мне то, без чего я так страдала: потрясающее, непередаваемое чувство наполненности. Чувство единения с мужчиной, которого я люблю. И это было так остро, так пронзительно, что от избытка эмоций из моих глаз хлынули слезы.
Его глаза просто сверкали, яростно и страстно, так что мне становилось даже немного страшно. Впервые я задумалась о том, что он тоже мог скучать, страдать от нашей размолвки. Что ему не хватало меня. Он двигался во мне, мощными толчками приближая нас обоих к вершине наслаждения, и я обхватила его бедра ногами, чтобы впустить его глубже. Молила его, чтобы он пронзал меня яростней, сильней…