Я обернулся, обнял жену и поцеловал в макушку.
– Да, пойдем. Это ты здорово придумала. У меня действительно дико напряжены плечи.
Минут через пятнадцать я начал было расслабляться, и тут Алекса снова заставила мои плечи напрячься.
– Вечером мы должны пойти на вечеринку к Сейдж.
– Два часа назад я похоронил отца. Единственного из родителей, учитывая, что мать сбежала с любовником, когда я был чуть старше нашего сына. У меня нет ни малейшего настроения идти куда-то веселиться.
– Но это же наша годовщина. И Новый год.
– Алекса, не пойду я ни на какую гребаную вечеринку сегодня, неужели это не понятно?
Она тут же отняла руки от моих плеч.
– Вот только не надо вести себя, как полная задница.
Я резко поднялся с дивана.
– Значит, это я задница? По-твоему, это нормально, идти на вечеринку в день похорон отца? Полагаю, все же не я веду себя сейчас как последняя задница.
Моя жена капризно надула губки. Иногда казалось, что разница в возрасте между нами не пять, а целых двадцать лет.
– А я хочу на вечеринку. Мне было так тяжело в эти последние месяцы.
Можно подумать, она помогала мне ухаживать за отцом или хотя бы старалась как-то поддержать меня. Каждый уик-энд, когда я уезжал к отцу, она обычно проводила со своими подругами, ходила по магазинам или обедала бог знает где и бог знает с кем. Ее эгоизм наконец меня достал.
– О каких тяжелых месяцах ты говоришь? О том, что ты живешь на Парк-авеню и тратишь тысячи долларов на покупки каждую неделю? А может, тебе не нравится, что с твоим сыном сидит няня, когда ты посещаешь курсы актерского мастерства или шляешься по ресторанам? А как насчет трехнедельных поездок в Атланту, чтобы потусоваться со своими недоносками друзьями, – причем летишь ты туда первым классом и останавливаешься в шикарном отеле «Сент-Реджис» в самом центре города, а не в обшарпанной двушке брата у черта на рогах? Да, безусловно, жизнь у тебя очень тяжелая и трудная.
– Мои друзья не недоноски.
Я фыркнул и хотел было ответить, но решил, что лучше выпить еще один стаканчик, чем поддерживать бессмысленный разговор. Из всего, что я ей высказал, ее больше всего задело то, что я обозвал ее друзей недоносками. Вот, значит, какие у нее приоритеты, мать твою. Я направился в кухню рядом с гостиной, где она и осталась, и налил себе еще порцию виски.
– Можешь ехать на вечеринку одна, Алекса.
Когда я открыл глаза, солнце уже садилось. Алекса взяла Бека в торговый центр, чтобы прикупить еще одно, очередное платье, а я вырубился на диване, прикончив бутылку виски и не желая поддерживать с ней разговор. Я сел и провел пальцами по волосам. Ничего удивительного в том, что Алекса собралась на вечеринку. Пропустить такое развлечение, да еще в новогодний праздник, было совсем не в ее духе. Похоже, я зря приписывал ей такие качества, как преданность и заботливость, которых у нее и в помине не было.
В животе у меня заурчало. Я уже и не помнил, когда ел в последний раз. Может, вчера? Я вроде успел перехватить в каком-то итальянском ресторанчике в перерыве между утренней и дневной церемониями прощания с покойным в похоронном бюро. Порывшись в холодильнике, я вытащил блюдо с итальянской закуской и принялся поедать ее прямо руками. Я пытался просто утолить зверский голод, и в это время зазвонил телефон. Сначала я не обращал на него внимание. Но через минуту звонки раздались снова. Я протянул к нему руку, чтобы взглянуть на номер звонившего. Это был местный номер – и почему-то очень знакомый. Когда телефон начал звонить в третий раз, я принялся мысленно листать телефонную книжку в своей голове, и наконец вспомнил, почему он показался мне знакомым.
Я постоянно набирал этот номер в течение последних нескольких месяцев, всякий раз, когда в состоянии отца наступало ухудшение. Звонили из больницы «Леннокс-Хилл».
Таксист что-то крикнул мне, когда я бросился к входу в реанимационное отделение. Очевидно, я настолько спешил, что забыл закрыть дверцу машины.
– Мои жена и сын попали в аварию. Их к вам доставили на «Скорой»! – крикнул я в круглое отверстие в прозрачной перегородке из оргстекла, за которой сидела женщина администратор.
– Фамилия?
– Джэггер.
Она взглянула на меня, изогнув бровь:
– Случайно, не родственник Мика? Губы похожи.
– Нет.
Она состроила недовольную гримасу, указав на левую дверь:
– Палата 1 А. Я вас вызову.
Тупая травма живота. Именно это сообщил мне доктор два часа назад. Алекса отделалась парой стежков на голове, но Беку повезло меньше. В их машину врезался цветочный фургон, у которого отказали тормоза, и он пронесся на красный свет на оживленном перекрестке. Водитель пытался вырулить, чтобы избежать аварии, врезался в заднюю часть автомобиля Алексы, прямо в пассажирское место за водителем. Как раз туда, где в своем детском автокресле сидел Бек.