– Надо же, вы только посмотрите, кто к нам пожаловал. Помнится, наша троица уже исполняя-я-яла этот танец в том же соста-а-аве, не так ли?
– Да, ваша честь, – коротко ответил я.
– Вы пра-а-авы, ваша че-е-есть. Прия-я-тно снова вас видеть, – также растягивая гласные, пропел адвокат противной стороны.
Уоллифорд пошуршал бумагами на столе, снял очки, а потом откинулся в кресле.
– Мистер Джэггер, объясните мне на милость, почему вы считаете, что слушание этого дела должно происходить в суде Нью-Йорка, а не здесь, в Атланте? Или вы не верите, что колесо правосудия вращается у нас с такой же скоростью, как и у вас, северян?
Ну и что я должен был ответить на эту белиберду? Я подал ходатайство об изменении места рассмотрения дела в связи с адресом проживания сторон. Я кашлянул, чтобы прочистить горло.
– Ни в коем случае, ваша честь. Уверен, настоящий суд в состоянии должным образом рассмотреть представленное здесь дело, но так как и истец, и я проживаем в Нью-Йорке, судебное разбирательство должно проводиться в округе Нью-Йорк. Согласно нашему соглашению…
Тут вмешался Карлайл:
– Ва-аша че-есть, мой клиент постоянно проживает в славном штате Джорджия. Она родилась и выросла здесь. За время своего короткого брака с мистером Джэггером она действительно проживала в Нью-Йорке, но недавно приобрела дом в округе Фултон. То есть штат Джорджия является постоянным местом ее проживания. – Он поднял какой-то документ и продолжил: – Здесь у меня копия договора о покупке этого дома, ее водительское удостоверение, зарегистрированное в Атланте, и копия договора аренды на квартиру, в которой она временно проживала, находясь в Нью-Йорке. Вы увидите, что арендатором здесь значится совсем не миссис Джэггер.
– Это полная ерунда. Да, я арендовал эту квартиру, потому что я же ее и оплачивал. Она жила там два года. – Еще не закончив, я уже понял, что, сорвавшись, допустил огромную ошибку.
Судья Уоллифорд погрозил мне пальцем:
– Я не собираюсь терпеть подобные речи в моем зале суда. Вы северяне, возможно, считаете приемлемым общаться таким образом, но здесь не прокуренный бар или какое-либо другое злачное место. Прошу проявлять уважение к суду. Выношу вам предупреждение, мистер Джэггер. И учтите, после вашего недостойного поведения в прошлый раз я буду с вами предельно строг.
На этом мои беды не закончились – меня ждали еще худшие испытания. Судья Уоллифорд отклонил мое ходатайство и постановил провести полное судебное разбирательство в связи с прошением об изменениях в порядке опеки, которое подала Алекса, через две недели начиная с понедельника. Единственное решение в мою пользу, которое он принял, это сохранение нынешнего порядка опеки, согласно которому я имел право забирать Бека вечером в пятницу, субботу и воскресенье, а также в среду в обед. С одной оговоркой, что общение с ребенком должно было происходить, как вы уже догадались, на территории великого штата Джорджия.
Я дождался, пока мы все вышли из здания суда, и только тогда решился подойти к Алексе. Последнее, что мне было нужно, – это ее вопли о том, что я ее запугиваю, после чего Уоллифорд точно может упечь меня в тюрьму.
Я крепко сжал зубы.
– Алекса, не могли бы мы с тобой поговорить?
Карлайл взял ее за локоть:
– Не думаю, что это хорошая идея, Алекса.
Я проигнорировал его, глядя в глаза бывшей жене.
– Ты задолжала мне хотя бы это. Прошло уже больше двух лет с того момента, как я узнал правду, но мне все еще больно. Но я никогда не показывал Беку, что мое отношение к нему изменилось. Не важно, что там показывает гребаный анализ крови, он все равно мой сын. – Она отвернулась. – Посмотри на меня, Алекса. Посмотри на меня. – Когда она наконец снова подняла на меня взгляд, я продолжил: – Ты меня знаешь. Неужели ты думаешь, что я сдамся, даже если проиграю суд через две недели?
Тут в разговор вступил ее адвокат:
– Вы угрожаете моему клиенту?
Я продолжал смотреть Алексе в глаза.
– Нет. Я просто прошу ее прежде всего думать об интересах сына, а не разводить всю эту грязь.
Она глубоко вздохнула.
– Он не твой сын. Пойдемте, мистер Карлайл.
Слава богу, рядом со мной стоял Роман. Он обхватил меня за плечи руками и удержал, не давая броситься вслед этой суке, когда она уходила.
Перед отлетом домой я безуспешно пытался настроить органайзер и выстроить свое расписание так, чтобы проводить понедельник, вторник и половину среды в Нью-Йорке, а потом нестись в Атланту, чтобы пообедать с Беком вечером. Потом я планировал остаться в Атланте и работать в удаленном режиме в четверг и пятницу, чтобы потом забрать Бека на выходные. Нелегко будет перекроить все расписание на неделю, так, чтобы впихнуть все встречи и работу со свидетельскими показаниями в два с половиной дня, но у меня просто не было другого выбора. Общение с сыном для меня важнее всего. Ребенок и так уже был сбит с толку внезапным переездом и тем, что не мог проводить выходные с папой. К тому же я ни капли не сомневался, что, если пропущу хоть одно из этих свиданий, судья Уоллифорд немедленно об это узнает. Я не желал давать в его руки дополнительное оружие, которое он не преминет использовать против меня.