– Прости. Я совсем забыла. Надо снова заняться поисками помещения для работы.
Дрю нахмурил брови:
– О чем это ты говоришь?
Я прополоскала рот и сказала, обращаясь к отражению Дрю в зеркале:
– О нашей с тобой сделке. Ты разрешил мне здесь остаться, пока отсутствует твой секретарь, в обмен на то, что я буду отвечать на телефонные звонки и оказывать другие услуги секретаря, пока не найду новый офис.
Он схватил меня за плечи и резко развернул к себе.
– Ты никуда отсюда не уедешь.
– Но я не могу себе позволить оплачивать аренду за часть твоего офиса.
– Мы что-нибудь придумаем.
– Но…
Он поцелуем заставил меня замолчать, приблизив лицо почти вплотную к моему.
– Обязательно придумаем. Давай только переживем всю эту дерьмовую ситуацию с судом в Атланте, а потом сядем и поговорим об этом, если хочешь. Хорошо?
Я не хотела заставлять его переживать еще больше, ему и так доставалось из-за этого суда, поэтому согласно кивнула:
– Договорились.
Только когда мы уже улеглись в постель и я мысленно прокрутила все события этого дня, я смогла наконец связать все звенья в единую картину.
У Романа есть хижина в горах в окрестностях Нью-Пальц. Мы туда обязательно съездим весной.
Мы что-нибудь придумаем. Давай только переживем всю эту дерьмовую ситуацию с судом в Атланте…
Как ты поняла, что папа именно тот человек, который тебе нужен?
Я перестала использовать слово «я», заглядывая в будущее.
У Дрю, так же как и у меня, появилась привычка говорить мы, отдавал он себе в этом отчет или нет.
Когда он скользнул в постель рядом со мной, я крепко обняла его. И погрузилась в сладкий сон.
Глава 40
Это были три самые длинные недели в моей жизни.
Судебный пристав объявил о начале заседания. Судья Уоллифорд величественно вплыл в зал и долго устраивал свою драгоценную задницу в кресле – как, с его точки зрения, и подобает уважаемому джентльмену с Юга. Наконец он уселся и принялся рыться в ворохе бумаг. Роман сидел в первом ряду галереи прямо позади меня. Он наклонился вперед и сжал мне плечо в знак поддержки, пока я готовился узнать, в какой степени будут ущемлены мои права на общение с сыном. Я ожидал какого-нибудь подвоха, но даже не представлял, как далеко они зайдут.
Последний раз я был до такой же степени взвинчен в тот день, когда женился на Алексе, и так же гадал, как в дальнейшем сложится моя жизнь. Известно, чем это все обернулось. Я оглянулся, чтобы посмотреть на бывшую жену, которая в кои-то веки нацепила на себя весьма консервативный наряд. Она, разумеется, сидела, уставившись перед собой, и не пожелала даже взглянуть в мою сторону. Вот ведь сука!
Наконец Уоллифорд закончил копаться в документах и прокашлялся прежде, чем произнести обычный набор формальностей.
– Дело номер 179920-16. Джэггер против Джэггера. Встречный иск об изменении места рассмотрения дела и оставлении в силе ранее подписанного соглашения об опеке над ребенком в его прежней формулировке.
После этого он наконец поднял глаза.
– Прежде чем я оглашу-у свое решение, хотелось бы сказа-ать, что это о-очень непростое дело. Пришлось учитывать интересы обеих сторон, которые здесь присутствуют, права биологического отца, которого многие годы лишали общения с сыном, а также интересы самого ребенка.
Он посмотрел прямо на Алексу:
– Миссис Джэггер, я считаю, что именно вы несете ответственность за ту запутанную ситуацию, которую мы тут сейчас наблюдаем. Если у вас была хоть малейшая тень сомнения, что ваш муж не является отцом мальчика, вы обязаны были выяснить это сразу после того, как это благословенное дитя появилось на свет.
В первый раз за последнее время в моем сердце забрезжил крохотный лучик надежды. Уоллифорд никогда заранее не раскрывал все свои карты, и я был уверен, что он попал под обаяние Алексы, которая с первого же дня в суде старательно изображала из себя благовоспитанную южную леди. Слова, которые он изрек после этого вступления, поразили и обнадежили меня еще больше.
– Мистер Джэггер, не могу не выразить восхищение вашей преданности юному Бекетту. Совершенно ясно, что вы любите ребенка и заботитесь о нем точно так же, как делали бы это, если результаты теста на отцовство несколько лет назад оказались бы иными.
Мысленно я уже подскочил от радости и согнул руку в победном жесте, но неимоверным усилием воли заставил себя изобразить смирение.
– Благодарю вас, ваша честь. Я высоко ценю ваши слова.
– Хорошо. Ну что ж, после всего, что было сказано, давайте перейдем собственно к делу. По вопросу ходатайства миссис Джэггер об изменении условий опеки я не вижу оснований для подобного изменения. Таким образом, предписание суда, устанавливающее порядок общения ребенка с Эндрю М. Джэггером, остается без изменений.