***
Осознание того, в какое дерьмо я вляпалась на самом деле, пришло вместе с автоответчиком на его телефоне. Все десять раз подряд, после каждого звонка. Оно пришло после надменного оценивающего взгляда врача и сухого «Его больше нет». Выпил слишком много обезболивающего, кто его знает, специально или намеренно. В конце концов, с его болезнью это в любом случае был вопрос времени. Какой болезнью? Неоперабельной стадией рака мозга, конечно. Болезнью, о которой я даже и не слышала, наивно считая его слепоту врождённой. Как бы то ни было, итог один: его больше нет. Пустота копилась всю дорогу до дома, а с первым шагом по непривычно холодному полу - и как я умудрилась оставить открытым окно? - вырвалась наружу и парализовала, кажется, все нервные окончания в замученном долгой экзотической съёмкой организме. В тот раз всё было по-другому. В тот раз ломка была не от переизбытка одиночества, а от недостатка его во мне. От того, что именно его нет. И не будет больше никогда. Даже его ложь отошла на десятый план перед острым чувством беспомощности и потери. Я привыкла, за этот год так привыкла к тому, что можно не бояться этой тьмы, знала, что она не затянет меня слишком глубоко, просто не успеет, ведь он меня вытащит. Мелодией звонка, спокойным голосом, в котором угадывается мягкая улыбка, самим своим существованием. Я доверилась. Потеряла способность справляться с собой, с подкосившимися ногами, рыданиями, рвущимися из грудной клетки, криками до сорванных связок. Это не я приручила его, это он приручил меня. Доказал себе, что есть кто-то, кто, несмотря на свою нормальность, ещё слабее, чем он. Доказал, что может стать стержнем внутри, казалось бы, сильного человека. А затем просто умер. Потешил свой эгоизм на славу. Если бы могла, я бы последовала за ним. Только чтобы выцарапать его слепые глаза, разорвать в клочья худощавое тело, пока не избавлюсь от этой зависимости. Но я не могла. Впустила его в себя, сделала единственным близким человеком, повелась, как сопливая малолетка, на нехитрые манипуляции не ангела, нет - эгоистичного себялюбивого ублюдка, решившего напоследок скрасить своё времяпрепровождение экспериментом с замкнутой порноактисой. Доверилась и проиграла. Отчиму, матери, всем своим трахалям и продюсеру, себе. Своему самому большому страху. В тот раз меня не спас даже третий звонок будильника. Я продолжала хрипеть - кричать уже просто не могла - до самого приезда кареты скорой помощи. И даже тогда в каждом из них: медиков, соседей, случайных прохожих на улице - искала его лицо. Беспомощно тянула руки, скованные кожаными ремнями носилок, до хруста тонких косточек, блевала прямо на себя, уже не слыша той вони, что распространяла вокруг, и всё хрипела-хрипела-хрипела. Сломалась. И оказалась-таки в той самой палате, соседней с матерью. Накопленных за последние несколько лет денег должно хватить на три-четыре курса терапии, а потом... Потом я доберусь до него. Ведь теперь точно знаю, где искать.