Она усаживает меня на лавку и исчезает. Кажись, я нашел способ надавить на жалость девчонке. Боль почти отступает, когда Ри появляется с какой-то склянкой и, пристроившись между моих бедер, почти вплотную придвинувшись ко мне начинает лечить мой глаз. Я обхватываю ладонями ее талию, сжимаю, показывая, как мне больно невыносимо. Она молчит, как ни странно.
Буду стонать подольше, пусть лечит, хоть потискаю ее.
Глава 7
Рита
Ну надо же! Пепел опасен, вот так попадет в глаз и считай пропало. Сначала подумала, что Гриневский притворяется, а потом увидела, как из прищуренного глаза стекают слезы, поняла, что все всерьез. Ладно вспомнила, что в аптечке в фургоне есть раствор на такой случай, промыть надо. Сбегала за аптечкой.
- Потерпи… сейчас немного щипать будет, - предупреждаю, закапывая жидкость Лексу в глаз.
Приходится вплотную приблизиться к его телу, на расстоянии не получается лечить. Чувствую руки звездуна на своей талии, а когда капли попадают по назначению, он шипит и еще сильнее притягивает меня к себе, перекладывая ладони чуть ниже спины.
- Лекс!
- М-мм?
- Руки. Убери свои руки с моей задницы.
- Мне так легче… не так больно, - оправдывается наглец и тискает полушария легонько.
Не скажу, что мне прям неприятно, но возмущаюсь снова. Только реакция обратная, он прижимает меня к себе еще сильнее. Его аромат кружит мне голову, а горячее мускулистое тело чувствую через одежду. Лексу так идет белая рубашка, она из такой тонкой ткани, что не скрывает очертаний его торса. Вдруг привиделось, как я в этой рубашке ранним утром пробегаюсь по огромному дому Гриневского. Тьфу ты!
- Ну вот, вроде не воспалился твой глаз, - докладываю, радуясь, что обошлось без серьезной травмы. – Всё, можешь отпускать меня.
Ставлю флакон с раствором на стол и упираюсь в сильные плечи. Но этот эгоист только улыбается и заставляет присесть к нему на колени. Мне не вырваться, держит крепко, как паук, который заманил несчастную муху в свою паутину и уже не выпустит.
- Сладкая… - шепчет, целуя мою шею, а я раздумываю, куда бы врезать локтем, чтобы выпутаться и сильно не навредить. Звезда, все-таки, завтра на гастроли должен ехать.
- Лекс, отпусти, - рычу, изворачиваясь, стараясь уклониться от мягких губ, которые, прикасаясь к моей коже, зажигают что-то, запускают ненужные реакции в организме.
- Не отпущу. Ты моя Ри. Смирись, детка.
Перестаю сопротивляться, выдохлась. Выпрямляюсь и пристально смотрю ему в глаза. Наши губы сейчас на одном уровне и так близко. Интересно, поцелует или нет. Лекс, поняв, что я уже не отбиваюсь, тоже застыл и смотрит в глаза, думает, наверное, что я сейчас соберусь с силами и как врежу по ребрам.
- Скажи, с каких пор я для тебя стала сладкой? Помнится, я для тебя пустое место была всегда. Просто младшая сестра твоего друга. Заноза в заднице.
- Ты всегда мне нравилась, просто не время еще было. А вот в новый год, помнишь, я пришел, а ты мне дверь открыла? Сонная такая, соблазнительная… - шепчет Лекс, снова утыкаясь мне в шею и втягивая носом мой запах.
Вот как понять этих мужчин? Когда наряжаешься и накладываешь тонну косметики на моську, они тебя в упор не замечают. А как только показалась на глаза растрепанная со сна и вовсе без косметики, в старой футболке и пижамных шортах с мишками, так он сразу понимает – вот она, моя сладкая! И начинает охоту тут же.
- А, на новый год… ну тогда мне немного потерпеть осталось, - устраиваюсь поудобнее на мужских коленях, прижимаюсь спиной к груди Гриневского.
- В смысле?
- Ну как, ученые доказали, что страсть живет до полугода, а потом сама собой проходит. Вот, уже июнь, значит скоро тебя отпустит, я тебе стану неинтересна. Не прошло еще? Может вот прям в эту минуту и пропадет твоя страсть ко мне.
- Врут твои ученые, я тебя все больше хочу, - рука Лекса подбирается к груди, ладно хоть поверх футболки.
- Ой! – вскрикиваю, замечая язычок пламени в мангале, который наглым образом облизывает куски ароматного мяса. – Про шашлык забыли!
Я резко подхватилась, в один прыжок преодолев расстояние до мангала, схватила бутыль с маринадом и стала тушить огонь, пока он не превратил закуску в угольки.