Первые три часа самые напряженные, потом легче, гости сытые и пьяные, танцуют и разговаривают, изредка подзывают меня, если что-то нужно подогреть или принести напитки.
- Сынок, давай нашу! – просит Лекса хозяин праздника, и тот в десятый раз за вечер начинает петь Владимирский централ.
Я вижу, как Лекса уже бесит эта песня, мне хочется подойти и успокоить его, сказать, что скоро его мучения закончатся. Мы встречаемся взглядами, он улыбается мне, будто рад видеть. Напоминаю себе, что ненавижу звездуна, но что-то внушение плохо действует, потому что губы сами собой растягиваются в улыбке.
Набрав полный поднос грязной посуды, последней за этот вечер, я тащу все в кухню, чтобы сдать посудомойке, и вдруг слышу дрожащий голос моей младшей сестры. Мышка? Здесь?
- Рита, спаси меня… - бросается ко мне моя младшая сестра, едва не сбивая с ног.
- Мышка?! Ты чего здесь делаешь? – это место самое последнее в мире, где я ожидала увидеть Машу, тем более в такое позднее время. Она уже три недели работает вожатой в детском лагере и сейчас должна быть там.
- Я подарок… для одного из этих… - показывает испуганными ярко-голубыми глазами на банкетный зал, где сегодня пируют сильные мира сего. – А я не хочу… мне страшно.
Ясно, слышала об особых подарках имениннику и его шестерым друзьям. Моя сестра сделала глупость, продав себя, и теперь стоит, трясется от ужаса. И отказаться нельзя, таким не откажешь.
- Так, вали отсюда, - рявкаю от злости, - разгребу, как всегда. Потом поговорим!
Смотрю, как младшенькая скрывается за дверью черного хода, понимаю наконец, что теперь подарок я… Вот же влипла, по доброте душевной!
Глава 10
Лекс
Считаю гребанные секунды до того момента, когда смогу свалить со сцены, спев в десятый раз «Владимирский централ», для развалившихся на диванах пузанах, сытых и вдатых, ни в чем не знавших отказа. Я не собирался сегодня быть наемным певцом на юбилейном банкете одного известного олигарха, но мой продюсер не устоял против внушительной суммы гонорара. Вот же скупердяй, готов гонять меня в каждую дыру, лишь бы собрать зеленые бумажки, все до единой.
Нет, меня не обделяет, делится по-братски. Но я люблю концерты, когда толпа фанаток беснуется, прожектора и музыка, оглушающая, приводящая в экстаз. А не этот дурдом, напоминающий день сурка, одни и те же песни, которые чужие для меня, и которые я уже раздраженно рычу в микрофон, глядя на жующие рты буржуев.
Одно развлечение все же было – официантка, которая обслуживала банкет. Моя маленькая Ри… Она носилась с подносом так быстро, что я только на несколько секунд ловил ее взглядом и тут же терял, угадывая, возле какого столика она появится в следующую минуту.
Я знаю эту девчонку с детства, учились в одной школе, а ее старший брат был моим одноклассником, и какое-то время состоял в группе, когда наше творчество было на уровне гаража. Нас было тогда пятеро, переоборудовали гараж моего отца и репетировали в любую свободную минуту. Потом Олег слился, ему надоело теребить струны, как он выразился.
И вот эта девчонка постоянно торчала рядом, ей явно нравилась моя музыка. Но делала это незаметно, стоило ее обнаружить, как она смотрела на меня презрительным взглядом и фыркала, делая вид, что пришла за братом.
- Олежка, тебя мама звала, - говорила она, потом демонстративно вздергивала белокурую головку и сбегала.
«Малявка!» - думал тогда я, злясь, что мешает работать.
Сейчас, спустя много лет, я не думал, что она малявка. Я ее хотел. Был одержим ею, и предпринимал попытки овладеть, без успеха. Теперь я популярный музыкант, у меня десятки тысяч фанаток, готовых с радостью прыгнуть ко мне в постель. Но меня возбуждал ее презрительный взгляд, будто стрелявший из голубых глаз. Я его сегодня ловил не раз и не два. Не понимал ее ненависти ко мне, пока она не объяснила, что ей легче меня ненавидеть, чем любить. Она придумала себе ненависть, внушила ее себе.
Рита попросила отпустить ее, и я это сделал. Потому что понимаю, я не тот человек, который даст ей семью и счастье материнства. Я связан контактом, в котором прописано, что не имею права заводить семью и детей, или озвучивать тот факт, что у меня есть невеста. Можно конечно встречаться тайно, но Рита не согласится на это. Она даже не верит, что я могу стать серьезным, любить только ее одну.