Весь месяц непонятная тоска терзала меня. Она как жажда, которая жжет горло, и утолить ее может не вода. Ее чистый нежный поцелуй. И ничей другой. Я несколько раз порывался ей позвонить, и даже приехать, чтобы увидеть, хоть издалека. Я влюбленный придурок!
- Ну, Алексей, уважил, молодец! – хлопает меня по плечу спонсор, придвигаясь так близко, что чувствую опьяняющие пары алкоголя. – За это получи подарок!
- Да не надо, я ж так. Еще раз с юбилеем, Георгий Маркович, всех благ вам! Поеду я, устал, - нарочно делаю изможденный вид, авось пожалеет и отпустит. Но Большой Гога только хитро улыбается, подмигивая мне, типа, не дрейфь, все на мази.
Знаю я их подарки, каждый год выступаю на банкетах у этих людей и получаю по крутой, навороченной тачке, мне их уже ставить некуда. И продать нельзя, ведь подарки. Вздохнув, соглашаюсь на очередной презент, иду за громилой Большого Гоги. Странно, обычно все его братки, с ним же во главе, шли следом, чтобы узреть восторг на моей кислой физиономии.
На улицу не выходим, поднимаемся в лифте отеля на седьмой этаж, бугай молчит, ни одной эмоции на морде. Куда он меня? Холодок пробирается под рубашку, поправляю гитару на плече, лишь бы отвлечься. Останавливаемся у номера, возле которого стоят еще два бугая, будто братья-близнецы. Тачка в номере? Быть не может. Хотя, зная способности спонсора, не удивлюсь, что он и его подручные затащили авто на такую высоту.
- Босс, мы на месте, - равнодушно рапортует качок, а потом передает мне свой смартфон, заодно распахивая массивную дверь в номер люкс.
- Наслаждайся Лекс, на сей раз мы решили тебя порадовать живым подарком, - слышу хриплый смех в динамике, делая шаг через порог. - Девочка чистая, не порченная еще, развлекись на полную катушку. Ничего не бойся, ее обработали, не залетит. Если будет выкобениваться, напомни о договоре и об одном пункте, где прописана огромная неустойка.
У панорамного окна стоит фигурка. Девчонка с длинными темными волосами поворачивается на шум, обхватывает себя руками, будто прячется. И взгляд, полный ненависти леденит мою кровь. Охренеть подарочек, и что мне с ней делать?
Я не вижу лица в полутьме, в комнате горит только торшер, делая фигуру девушки призрачной, невесомой. Ее силуэт напоминает мою маленькую Ри, только исхудавшую. Сразу мысленно отказываюсь от подарка. Я же не урод моральный, трахать невинную девчонку насильно. Не от хорошей жизни она здесь. Я еще и денег приплачу, пусть бежит домой, довольная.
На всякий случай выглядываю за дверь, посмотреть, ушли ли быки спонсора. Пусто. Класс. Прохожу в гостиную, снимая гитару с плеча. Девчонка с меня глаз не сводит, я нутром чувствую это. Но ненависти уже нет, удивление есть. А, ясно, узнала меня, сейчас начнет автограф просить, селфи.
Подхожу ближе, разглядывая странное одеяние девушки, будто тога, как у древних римских женщин. Наверное, снимается щелчком пальцев, едва висит на худых плечах. Белоснежная ткань, видимо олицетворяет невинность. Обуви нет вовсе, какие-то золотистые веревочки обвивают изящные ступни.
Волосы идеальные, до талии, гладкие, шоколадно-кофейного цвета. Неживые. Глаза... я не вижу их, девушка отворачивается, пряча взгляд. Что-то неуловимо напоминает мою Ри. Я истосковался по ней, вижу в каждой более-менее похожей девушке.
- Послушай… как тебя там? Я очень устал сегодня, так что мне не до тебя. Иди домой. Но если спросят, то у нас все было. Согласна? Хотя, лучше посиди здесь пару часов, а то вдруг увидит кто… еще подумают… черт!
С кем я разговариваю? Съежилась вся и молчит. Ладно. Раздеваюсь, надоела одежда, душно. Ищу пульт от кондиционера, надо бы прохладнее сделать. Но тут снова смотрю на девчонку, она будто замерзла, обхватывает себя руками.
- Ты бы хоть присела. Не бойся, я тебя не трону. И вот, - достаю несколько крупных купюр из портмоне, кидаю на полированный стол. – Я, конечно, понимаю, что ты продала девственность из-за нужды. Возьми деньги, и не продавай себя больше.