— А вы его у меня и не вызываете, — ответил я.
— Тогда с какой стати я должен верить? — он сжал губы и ринулся ко мне, перехватив правую руку, которую я уже собирался сунуть под пальто, а другой рукой схватив шею. — М? С какой?
— С такой, что я даже левой не промахнусь, — ответил я, с трудом прогоняя воздух через сжатую глотку. Елисеев опустил глаза на упертый в его живот ствол, который я поддерживал левой рукой. Хорошо, когда есть подвижная кобура.
— У тебя курок не взведен, — облизнулся он, смачивая пересохшие губы.
— Хочешь проверить? — спросил я без тени угрозы.
— Нет, — пальцы на моей шее тут же разжались, запястье правой руки Елисеев тоже предпочел быстро отпустить, а не считать дырки в своей шкуре.
Я же по-ковбойски держал ствол, не вынимая из кобуры, и смотрел исключительно на главного:
— Еще один такой фокус — и я даже предупреждать не стану.
Тот на миг опустил голову, а потом развернулся ко мне спиной и взмахнул руками:
— Чего стоим? Работы нет? Вперед-вперед! Давайте! Еще столько всего предстоит! — возвышенно закончил он и увел паству за собой, оставив меня с каменным лицом. Разве что на нем застыло истинное отвращение ко всему происходящему:
— Он ваш главный? — спросил я Руслана.
— Ну, как бы да, — он извиняюще пожал плечами. — Иногда странный бывает. У него какой-то свой план, чтобы мы все отсюда выбрались. Но в чем он состоит, он нам не рассказывает. В остальном мы собираем всякое, иногда приводим людей. Вот, кстати, — он указал пальцем на патлатого паренька, — вот его я привел за два дня до вас. И ему сразу же работу нашли. А потом еще просил приводить.
— Может, у него крыша поехала? — спросил я, согнул ногу и поморщился от успевших надоесть звуков.
— Да нет, план у него, — мимо прошел еще один из общины.
— Ну-ну, — вздохнул я. — По крайней мере вид вашего лагеря внушает надежды на то, что простоять он может при необходимости долго. Для нас место найдется, думаю?
— Конечно. Вот тут у нас есть пара свободных…
За основными стенами, куда нас завел Руслан, я ожидал увидеть лежаки, но сперва увидел полноценные перегородки, а потом уже и нормальные «комнаты» с приличными кроватями, причем нормальной площадью, метров в восемь, а то и чуть больше.
— … свободных кроватей, — закончил парень.
— Хорошо, что не лежаков, — заметил я. Владимир не скрывал удовольствия. — А в остальном у вас тут тоже комфортно?
— Да, электричество, как видите, — Руслан обвел руками редкие лампочки, свисающие на проводах с высокого потолка, — вода централизованно из общего бака, но ее не очень много, постоянно приходится пополнять. Питьевая отдельно — удалось недавно раздобыть несколько кулеров и довольно много бутылей. А если вам интересно перед сном послушать о том, что в городе творится, то поговорите с Николаем. Он здесь один из самых знающих. Или сам подскажет, — заканчивал он уже в дверях, — или сообщит, к кому обратиться можно.
— Ага, спасибо, — кивнул я.
У нас с Володей были раздельные комнаты. Каждому здесь выделялся определенный метраж и отдельная односпальная койка. С хорошим матрасом, между прочим, и даже кое-какой мебелью.
Кто был автором этого убранства, мне выяснить не удалось, но зато я точно знал, что здесь можно спать в комфорте, хотя и не в полной безопасности — Елисеев мне не нравится абсолютно.
А если у него в этом лагере есть доверенные люди, то стать случайной жертвой я не собирался. И пока придумывал, что мне делать с личной безопасностью среди тридцати незнакомых людей, каждый из которых может оказаться угрозой после такого «радушного» приему, решил переговорить с Николаем.
После недолгих блужданий я без особого труда нашел его в импровизированном лазарете.
Импровизированном лишь потому, что стены не были выкрашены в ослепительно белый, а лишь покрыты то ли лаком, то ли чем-то наподобие, чтобы пыль не летала в воздухе. В остальном же здесь было неплохое оснащение и даже полноценное стоматологическое кресло нашлось. От лагеря на три десятка выживших я ожидал на порядок меньшего.
— Вам помочь? — сидящий за столом мужчина в очках оторвался от пальцев Николая, и они оба одновременно посмотрели на меня.
— О, вот наш спаситель, — слабым голосом, но не избегая улыбки, проговорил бородатый мужчина. Врач же напротив, носил минимальную щетину на подбородке, что делало его вид на порядок интеллигентнее.
— Рад знакомству, — он склонил голову и взял в руки иглу, зашивая то, что осталось от пальца. — Если вы ко мне тоже с ранением, то придется подождать. Я не могу разорваться, в отличие от всего остального.