— Но танков здесь нет, чтобы пробить это все, — ответил я, получая какие-то путаные сведения. — Почему многим нельзя здесь спрятаться?
— Придется рассредоточиться. Два-три человека — штучные цели, им придется неслабо разозлить противника, чтобы тот применил что-то, кроме огнестрела. А толпу сразу будут взрывать и жечь. Шансов на порядок меньше.
— Интересная логика, — хмыкнул я. — Пойдем, проверим, верны ли твои предположения?
— Пошли, конечно, — поддакнул Владимир. — Мы же не зря сюда топали. Отсюда мы все равно ничего не увидим. А то, что на стоянке еще остались машины, вселяет надежду, что либо там никого нет вообще, либо есть, но мирные. Любые другие убрали бы лишние препятствия, чтобы помешать атакующим.
— Не все такие гении тактики, как ты, — ответил я. — В такой махине все равно кто-то должен прятаться.
Глава 15
И в самом деле все выглядело бы более чем логично, находись кто внутри. Массивные стены, монолитные перекрытия — без каких-либо швов и сборок, — все это делало конструкцию настолько прочной, что пока остальные здания лежали в руинах, этот торгушник стоял нетронутым. Может, и для танковых снарядов он был бы неуязвим.
На всякий случай мы пользовались автомобилями в качестве укрытия. Присесть, спрятаться, осмотреться. По возможности двигались быстро. Но нас никто не заметил или же здание попросту пустовало.
Опровергнуть это не удалось даже у входных дверей — массивная цепь с крупным замком стягивала высокие рукоятки. Володя предложил обойти здание со всех сторон и буквально через минуту мы уже выяснили, что вторая дверь заперта на ключ, а третья — на засов изнутри.
Кажется, здание и правда пустовало. Ничего и никого внутри не оставалось, следовательно, помешать нам никто не мог. Была единственная проблема — цепь.
Не просто массивная, у которой каждое звено ковалось из прутка, с палец толщиной, а новая, не истертая в местах соприкосновения звеньев. Даже болгаркой пилить такую непросто. Аккумуляторного инструмента у нас не было.
— И дальше что? — спросил я Воронкова, который уже скидывал со спины рюкзак.
— Сейчас увидишь, — тот порылся в небольшом отделении и вытащил инструмент не толще отвертки, но зато с корпусом длиной не меньше тридцати сантиметров.
— Почему у тебя в запасе есть то, чего нет у меня? — возмущенно поинтересовался я.
— Потому что тебя собирали в спешке, а я был готов, — не смущаясь ответил Владимир. — Но то, что я держу в руке — свежая разработка. И опять же, появилась она у нас лишь благодаря тебе. Черт, когда я тебе говорю о забытых тобой вещах, выглядишь ты… туповато.
— Я пытаюсь вспомнить. Или хотя бы понять, что к чему, — откликнулся я, подходя ближе. — И что это? Лазер? Или из этой дудки сейчас вылезет зонд или мультиинструмент? Я не знаю, насколько космические у нас технологии.
— По себе суди. В тебе есть кое-что от этой игрушки.
— М-м-м… — я поморщился. — Боюсь даже предположить, что именно.
— Источник питания, — пояснил Володя и повернул едва заметное кольцо на металлическом корпусе.
Почти беззвучно появился луч ослепительно белого света.
— Ай, — воскликнул напарник и тут же перенаправил «дудку» с асфальта, который уже начал очень вонюче плавиться, на стальную цепь. Ему хватило пятнадцати секунд, чтобы распополамить звено и при даже немного повредить ручку на двери.
— Вот это да! — воскликнул я. — Целый резак в корпусе как… черт, был бы он короче, я бы сравнил с ручкой или отверткой, но…
— Так, не заморачивайся, — Володя повернул кольцо обратно, хотел убрать резак в сумку, но снова ойкнул и выронил инструмент, — горячий, сучка…
Резак откатился в снег рядом с урной и зашипел, превращая большую часть снежинок в пар. Я подобрал остывший инструмент и удивился тому, что он почти ничего не весит.
— Расскажешь, в чем дело?
— Потом, — Володя уже дернул на себя дверь и заглянул в щелку. — Идем. Надо торопиться.
Я сунул резак в карман пальто, но он очень неудобно выпирал наружу. В карман брюк он тоже не уместился. Стаскивать сумку мне было лень, так что я заткнул его за пояс с противоположной стороны от кобуры.
— Интересно здесь, — проговорил я, всматриваясь в темноту. Естественного освещения было слишком мало — достаточно лишь для того, чтобы определить контуры коридоров и торговых площадок. Выглядело все, как типичный рынок.
Темный, опустошенный, без покупателей и продавцов — что сейчас радовало, так как мне совсем не хотелось встречаться хоть с кем-нибудь живым. Как оказалось, миролюбивых здесь почти нет.
И тут же вспомнил про людей, которых видел в лагере на нижнем ярусе стоянки. Для многих из них и правда как будто ничего не поменялось. Как раньше с несчастным видом они сидели на рынках и заводах, так и сейчас деятельность для них была чем-то отвратным.