— Ну и… — выругался Воронков. — Не могу прийти, выслеживаю…
Фигура смотрела, не моргая, усиливая жуткое впечатление. Свой фонарик я держал в правой руке. Лучше бы перекинуть его в свободную, чтобы схватиться за пистолет, но это займет куда больше времени, чем прыжок противника.
Поэтому левая рука у меня медленно поползла к поясу, где я держал резак. Точно запомнив, что кольцо поворачивалось против часовой стрелки, я приготовился включить его лишь протерев о брюки.
Сутулая фигура не дрогнула, но на всякий случай я решил направить фонарь почти в глаза, чтобы мои движения не были заметны. Это и стало моей ошибкой.
Грязный человек выкинул вперед руку с ножом. Я же отшатнулся назад, одновременно пытаясь отставить ногу, чтобы не упасть. Клинок, ничуть не чище, чем его обладатель, саданул по жилету, рассекая ткань и тонкий слой утеплителя.
Удар получился очень мощный, но неточный. Нападающего по инерции понесло вперед, и я уже хотел было схватиться за лазер, но, одновременно развернувшись и вытащив его из-за пояса, потерял цель в луче света. И, пока отчаянно водил фонариком по полу, морщась от бьющих по глазам отражений, из темноты на меня прыгнули второй раз.
Обхватывая одной рукой за ноги чуть выше колен, нападавший в прыжке бил плечом и массой давил так, чтобы я при всем желании и умении не смог устоять. Это у него получилось без особого труда, и вот я уже распластался на полу, корчась не только от удара затылком, но еще и от того, что рюкзак давил на позвоночник.
Зато грязнуля как следует ухватился за мои ноги, сжимая их с такой силой, что у меня разве что суставы не трещали.
— Ах ты ж сука, — я замахнулся, как мог, и, отрываясь от пола, саданул рукой, сжимавшей фонарик, прямо в перепачканный лоб.
Целился я чуть ниже, но в последний миг нападавший наклонился. В итоге вместо того, чтобы сломать ему нос, я лишь содрал себе костяшки, выматерился и бахнул кулаком в пол от боли.
Фонарь выкатился и замер, высвечивая нас обоих. Свет, направленный снизу вверх, рисовал причудливые тени и еще четче обрамлял лицо. Правда, определить возраст и пол было совершенно невозможно.
Но я точно мог сказать, что нападавший не был стар — едва ли человек старше сорока мог так быстро двигаться. Скорее всего, младше, вероятно, даже в два раза или около того.
Не теряя времени, грязный человек снова взметнул ножом. Теперь у меня не было ни единого шанса, чтобы уклониться и клинок ударил чуть ниже ребер.
Но вместо острой боли я ощутил лишь удар плашмя. Как будто молотком ударили. Даже не молотком, а киянкой — деревянной, широкой и куда более легкой. И тут же отвесил ответный удар в висок.
Тихо охнув, противник обмяк, и я сразу скинул его с себя, с отвращением отметив, что брюки и пальто перепачканы.
— Ну и… Володь! Ты тут? — громко спросил я, подхватил фонарик и перевернулся прямо на полу, опасаясь, что сзади меня будет еще кто-то. Но в коридоре остался я один. — Мразь, — я пнул грязнуху под ребра.
От дальнейших побоев меня удержало лишь то, что надо было искать Владимира. Если он не отвечал, скорее всего, был в беде. А вот Кирилл опять нас кинул. Черт.
Не подавал сигналов и вообще молчал. Как так! Обещал же появиться, как только сработает его система распознавания чего-то там! Куда уж четче — грязная морда перед камерой на моем лбу!
Меня разбирало зло. Я бросился в обратный путь, сделал пару шагов, потом остановился, яростно прорычал, вернулся и размашисто пнул земляного человека еще раз.
— Тварь, — бормотал я себе под нос, возвращаясь в то место, где мы с Володей разделились. То, что эта тварь сейчас находится без сознания, я знал точно. После таких ударов в себя быстро не приходят.
И потому не спеша осматривал каждый сантиметр пола, надеясь найти хоть какие-нибудь следы. Дошел до разбитого стекла, где на полу стало чуть более грязно, а потом внимательно прошелся взглядом по квадратной плитке, выискивая кровь. Не нашел ничего и поспешил дальше. Едва ли он вернулся обратно, поэтому я зашел в следующий проход.
И еще один ряд абсолютно одинаковых секций. Примерно посередине коридора я обнаружил грязные следы. Едва заметные, лишь контуром сильно изношенной обуви.
— Кирюха, где же тебя носит…
Он бы уже прогнал по базе даже остатки следов, высказал мне модель ботинок, и я бы точно знал, что Владимир погнался, к примеру, за парнем двадцати пяти лет, ростом метр семьдесят. Или как-то так.
Но чего нет, того нет. Кирилл второй день подряд играл в молчанку, а я шел, в бешеном темпе выискивая следы дальше. Вот они задвоились, потом некоторые стали смазанными — кажется, это Владимир наступал в грязь.