Удивительно, что при том, насколько испачканным был мой оппонент, настолько же он был лишен запаха. И в этом коридоре тоже не осталось запахов.
Подумав, что, быть может, мой нос просто ничего не чувствует, я понюхал рукав пальто. Шерсть. Пахнет.
— Черт бы побрал этих грязных ублюдков, — я дернул рукой и продолжил идти по следам, пока не уперся в дверь. — Да что за! — воскликнул я, дернувшись без особого результата.
— Что у вас происходит? — появился Кирилл.
— Да неужели? — я прижался спиной к стене и начал негромко говорить. — Мы дошли до места, куда ты нас отправил, но тут есть кое-какие неприятные личности.
— Сейчас смотрю. Так. А Воронков где?
— Я его ищу. Он пропал.
— Как?
— Молча. На нас напали и, пока я отбивался, он пропал. Просмотри записи с его камеры, скажи, куда он делся.
— Так вы разделились?
— А ты уже смотришь? — ответил я вопросом на вопрос.
— Да-да-да, — затараторил Кирилл. — Уже. Вот да, вижу. Фу… Урод какой-то. Прости, не могу тебе передать. Но отвратный вид.
— У меня был почти такой же, грязный, как свинья. И с ножом.
— Так, я перемотал до какой-то двери…
После этих слов я тут же развернулся и посветил в стену:
— Этой?
— Да!
— Заперто, можно… — я похлопал себя по карманам и понял, что фонарь я забрал с собой, а вот резак остался на полу в коридоре. — Я сейчас. Следи за любым движением!
На этот раз я выхватил пистолет. Да, в поисках Володи я шел почти что безоружным, движимый лишь яростью и желанием накостылять первому встречному.
Теперь злость отступила на второй план и включился мозг. С фонарем и оружием я добрался до коридора, где схватился с грязным человеком, и довольно быстро нашел резак, который валялся на полу. Сунув его за пояс, я выпрямился и осветил коридор.
— И где он?
— Кто? — спросил Кирилл. — Ты же только что подобрал его!
— Я про грязного.
— А, второго нападавшего.
— Я ему вломил хорошенько, а он все равно ушел. Видишь следы? — я посветил на плитку, где после нашей борьбы сохранилось немало грязи. — Можешь что-нибудь об этом сказать?
— Слишком смазано. Ничего четкого нет. Остатки обуви, как будто. Не очень понятно. Ты бы лучше не отвлекался. Если твой побитый оппонент ходит где-то рядом, то может отомстить.
Я сразу же обернулся, уже готовый к нападению со спины. Никого.
— Все, давай к двери с резаком, вскрывай и вали всех. Я понятия не имею, что это за ублюдки, но на записи с Воронковым они смотрятся жутко даже для меня.
Только что мы с Володей вспоминали про монстров. И вот они появились. Надо быть аккуратнее с собственными мыслями.
Глава 16
Ситуация складывалась интересная. До жути интересная. Не сказал бы, что мне очень хотелось окунуться в нее — причем окунаться буквально, так как за дверью, похоже, располагались лестницы вниз.
Старательно вслушиваясь в окружающие звуки, точнее, их полное отсутствие, я вращал фонариком так, чтобы максимально осветить все свое окружение. Я хотел увидеть того, кто сбежал, выдержав несколько внушительных пинков, но в то же самое время надеялся не встретиться с ним при крайне неудобных обстоятельствах.
По этой причине я разворачивался на сто восемьдесят через каждые десять метров, чтобы никто не мог застать меня врасплох. И таким образом я добрался до двери, включил резак и, направив фонарь в сторону, начал вырезать замок.
Пистолет так и пришлось держать под пальто — жаль, что не было третьей руки. Я представил себе киборгов будущего, когда у людей могут появиться дополнительные конечности, увлекся, и лишь голос Кирилла вернул меня к действительности:
— Ты завис или перезапускаешься?
— Что?
— Ты уже минуту смотришь в одну точку, поработай уже руками.
Я отвлекся лишь на секунду, чтобы направить лазер еще немного ниже. Этого было достаточно, чтобы затаившийся во тьме человек бросился на меня.
Но теперь я был готов и почти что рефлекторно направил руку с лазером так, чтобы поразить врага, точно мечом.
И если в момент прыжка мой противник едва ли не рычал, но уже в полете он начал хрипеть, давиться и булькать, а, когда его тело прошуршало по плитке прочь от стальной двери, я не удержался и оставил попытки прорезать сталь.
Вместо этого я подошел поближе, чтобы рассмотреть еще хрипящего, не добитого врага получше. Тот в луже почти черной крови еще пытался шевелиться, пробовал согнуться пополам, но постоянно дергался, пока его движения не превратились в конвульсии.