Времени полета хватило для того, чтобы успеть проклясть все на свете. Где-то посередине мысленных пожеланий я приземлился, ударившись пятками в бетон. Фонарь мне удалось удержать в руках, несмотря на то что по инерции тело понесло дальше, и я буквально против воли приземлился на пятую точку.
Пожалуй, стоит уделить время тренировкам, хотя о чем я, если мышцы тоже синтетические, они не увеличатся в объеме и не получат ничего нового. Надо просто приноровиться использовать их правильно.
Но лучше бы мне выдали очки ночного видения или сделали фильтр на глаза — черт знает, какие технологии лучше, но сравнительно узкий луч света не позволил мне вовремя увидеть противников, одновременно бросившихся на меня с разных сторон.
С первым мне удалось разделаться очень быстро — лазер прошил его насквозь, не пришлось даже шевелить руками. Мое обоняние настолько привыкло к мерзким ароматам глубоких подземелий, что я совсем не ощутил запаха горящего мяса, хотя характерное потрескивание донеслось до моих ушей весьма отчетливо.
Второй в это время совершил ошибку, свойственную всем прочим: попытался ударить меня ножом в грудь. Пара синяков после этих бесплодных попыток останется, спору нет, но ожидаемого результата нападавший и близко не добился. Мне пришлось лишь удивиться тому, откуда у них столько ножей и страстное пренебрежение к огнестрелу.
Да, застрелить меня тоже было бы совсем непросто, но то, что из нескольких нападавших все дружно использовали лишь холодное оружие, меня немного напрягало. Вероятно, у людоедов был какой-то сдвиг по фазе или они просто использовали оружие еще и для того, чтобы разделывать тела. В таком случае я мог порадоваться бронежилету, иначе помимо ран мне бы грозило заражение крови.
Удар ножа помимо неприятного покалывания после удара вызвал еще и бурю праведного гнева. Даже не высвечивая людоеда фонариков, я наотмашь ударил его правой рукой. В дополнение к уже привычному скрежету я услышал гулкий удар, точно вмазал не кулаком, а кувалдой.
Давление на грудь тут же исчезло, а я прежде махнул лазером и лишь потом — фонариком, чтобы посмотреть, куда отлетел еще один людоед. В метре от меня никого не было, как не нашлось тела ни в двух, ни в трех метрах в стороне.
Мощный удар заставил врага улететь на десяток метров, приложиться о жесткий угол — то была прямоугольная колонна фундамента, уходившая еще глубже в землю, — что несомненно вызвало мгновенную его смерть.
— Однако, — удивился я в сотый раз с момента пробуждения в лаборатории Кирилла.
— И не говори, — голос техника звучал примерно в том же тоне. — Кажется, ты вошел во вкус.
— Не уверен, что понял, как это сделал, но мне нравится, — признался я и направил фонарик по направлению движения. — Кажется, до Володи не так далеко?
— Метров пятьдесят, мои карты не врут.
Фонарь уперся в стену. Я еще раз прошелся лучом вокруг, чтобы убедиться — рядом нет ничего и никого, кроме бетонных опор фундамента. Следы раскопок бросались в глаза, да и сама конструкция выглядела так, будто она сперва была отстроена, потом завалена грунтом на уровень, а потом ее раскопали — причем сделали это уже людоеды.
Странностей на старой военной базе, которую продали для торгового центра, имелось предостаточно. Я старательно запоминал все это, чтобы потом сформировать нормальный отчет и, поймав себя на этом, завис на пару секунд — все-таки, что-то в памяти шевелится.
Шевелится о том, чем я занимался в прошлом году — если верить рассказам Владимира, Кирилла и полковника Королева. Неспроста я замечаю все эти особенности зданий, высматриваю позиции. С каждым часом я все больше убеждаюсь в том, что какие-то армейские черты во мне сохранились, несмотря на разрушенное и созданное заново тело.
Моим последним препятствием стала дверь, сколоченная из двух слоев пятисантиметровых досок. Не самая серьезная защита — резак почти мгновенно прошел через волокна, разделив петли и полотно.
Я едва успел вовремя отскочить в сторону, потому что тяжелая дверь упала рядом со мной.
— Эй, сучки! — ощутив собственную мощь, я начал наглеть, и проявилось это, прежде всего, в речи. Свет заставил зажмуриться ближайшего людоеда и, пока он мешкал, я пронзил его лучом резака. — Кто следующий?
Но следующих не оказалось. Я махнул фонарем влево, махнул вправо. Никого.
— Денис! Я здесь! — не слишком внятно промычал Воронков. Живой, славно.
Я бросился на звук и, не успев еще внимательно осмотреть напарника, уже слушал, как бубнит Кирилл:
— Показатели в норме, сердцебиение в порядке, переохлаждения нет…