— И не спрошу даже…
Получилось чуть проще, чем я думал. Люди быстро разгорячились, забыв про меня и про Володю, чему я был только рад. И смешно, и страшно, как все изменилось. Раньше бы подумали десять раз, прежде чем доводить до этого. Либо люди с оружием сами по себе отличаются от людей без оружия.
Убедившись, что две троицы заняты собой, я кивнул Володе на дверь, чтобы он отправился вместе со мной. Медленно, шаг за шагом, мы почти добрались до двери. Напарника я отправил разомкнуть замок.
План у меня был прост до невозможности. Примерное место работы фрезы я знал. То, что пара гранат едва ли разрушит перекрытия, тоже. Фреза с ее вибрацией не смогла этого сделать.
Зажав гранаты в ладонях, я приготовился толкнуть плечом дверь, и как можно быстрее использовать оружие, нейтрализовав не только врага, но и сам инструмент.
— Готов? — одними губами сказал Володя. Я кивнул.
— А ну стоять! — завопил Елисеев.
— Мы не позволим! — добавил майор.
После этого вся шестерка дружно развернулась против нас. Я снова кивнул напарнику, и услышал, как в двери щелкнул замок. Одновременно с этим в деревяшку рядом с моей головой вонзилась пуля.
Протяжно загудел стальной лист внутри двери, а я уже изо всех сил вдарил по ней плечом, чтобы раскрыть наружу. Бросил гранату в темноту, просвеченную лишь парой лучей фонариков.
Естественно, мне не удалось ничего рассмотреть, да я и не собирался этого делать. Только лишь рванул другое кольцо, когда следующая пуля вонзилась мне в ногу, заставив дернуться от боли и рухнуть на колено.
Вторую гранату я успел выбросить вперед до того, как первая успела рвануть. Ухватившись левой рукой за косяк, втолкнул себя обратно и дверь закрылась.
За стенкой бахнуло два раза и здание выстояло
Теперь пришла пора браться за пистолет. Боль постепенно уходила, но штанина промокла, сигнализируя о потере… живительной влаги. Назвать кровью ту жижу, что циркулировала в моем организме, у меня язык не поворачивался.
Воронков сидел у пульта, подняв руки — минимум три ствола сейчас были направлены на него.
— Следующая пуля отправится прямо в голову! — рявкнул Елисеев и шагнул ко мне, сжимая в руке дымящийся короткий пистолет.
Я наклонился посмотреть рану. Затянуться она еще не успела, чего я и вовсе не ожидал, но уже подсохла и даже начала стягиваться по краям. Отлично. Просто отлично!
А вот Елисеев та еще сука. Я думал, что стрелял майор, но недооценил психопата. Теперь он молчал, хотя фреза перестала работать и шум стих — болтай не хочу.
Но вытаращив глаза он шагал ко мне, явно намеренный не пристрелить меня, а хорошенько приложить рукояткой пистолета. Вероятно, по лицу. Эдакий бабский тип — не было бы пистолета, наверняка обошелся пощечиной.
Опираясь на здоровую ногу, я с трудом поднялся, но успел выпрямиться к моменту, когда Елисеев приблизился, уже задрав руку с пистолетом. Испуг еще только начал преобладать над желанием главного по убежищу как следует мне навешать, а я уже резко выбросил вперед правую руку и схватил запястье, уводя пистолет вверх и в сторону.
При этом я сам оставался прикрыт телом Елисеева — каким бы характером не обладала эта тушка, но плотность ее вполне достаточна, чтобы остановить несколько пуль.
— Последнее приказание будет? — злобно спросил я, стискивая пальцы на жилистом запястье, передавливая сухожилия и плоть.
— Аргх… — только и выдал Елисеев, по-прежнему тараща глаза. Пистолет выпал из его руки, а мою злость уже было не остановить.
Пальцы сжимались — я отлично помнил, как легко можно было сломать подлокотник, а уж запястье тем более.
— Оставь его! — услышал я голос майора. — Оставь или напарнику конец!
— А, так вы все-таки спелись, — не скрывая намерений, проговорил я. Отпускать запястье Елисеева я даже не подумал. Провальная попытка рассорить главного в убежище с майором теперь грозила Володе.
— Пусти… — звучал голос отнюдь не молящий, но скрывающий в себе некоторую угрозу. — Пусти-и…
Щелк! Сустав не выдержал и рев Елисеева заглушил бы даже шум фрезы.
— Я предупреждал! — крикнул майор, но я успел вскинуть оружие быстрее. Только вот выстрел прозвучал совсем не из моего пистолета.
И даже из вояк никто не выстрелил. Встала и охрана Елисеева. Владимир, как и прежде, сидел, но поднял руки.
Я разжал пальцы, отпустив главного — его ноги подвели, и он размашисто приложился об пол, продолжая подвывать от боли. Здоровой рукой Елисеев придерживал сломанное запястье, открыв мне странную картину.