Глава 23
— Ну, ты как? — голос кажется мне знакомым, однако я не вижу лица. И вообще, не вижу ничего. Темнота вокруг, но она не пугает, точно просто сидишь с другом в темной комнате. Как раньше, в детстве, когда внезапно отключали электричество.
Какое-то давно забытое чувство. Почти как семья. Такие посиделки точно были раньше, я их отлично помнил. И все же, предавшись воспоминаниям, сам же и отвлекся от разговора с невидимым другом.
— Кажется… кажется в порядке, — мой голос звучал со стороны, совсем непохожий сам на себя, но я точно знал — это говорю я сам.
— Вот и славно. Я же говорил, что у нас все получится, — продолжал невидимый «друг». Я попытался понять, почему я считаю его другом, хотя совсем не вижу человека. И сошелся во мнении, что давно его знаю. — Все уже готово.
Темнота внезапно пошла светлыми пятнами, как горящая и плавящаяся кинопленка. Только вот четкого изображения все равно не появилось. Зато проступили фигуры. Расплывчатые настолько, что лишь отдаленно были похожи на людей. Чуть больше фантазии — и можно подумать, что я в плену у инопланетян. Бред.
— Хорошо, — я снова услышал собственный голос. — Это нам поможет?
— Да. Ты сам отлично знаешь, на что способна эта маленькая штучка. Видел. Использовал. Наша — гораздо лучше. Больше. Мощнее. И то, как мы намерены ее использовать…
Звук захрипел. Кто-то явно сломал динамик. Дальше голоса зазвучали отдаленно, а потом снова послышался хрип, постепенно превратившийся в хруст. Он разбился на шаги, а светлые пятна померкли, обратившись во тьму.
Я заставил себя вернуться, но безуспешно. Осознание того, что это был мимолетный сон, не больше, чем видение, оказалось горькой правдой. Но если сон был воспоминанием, то он может стать зацепкой в нашем задании.
Пришлось постараться, чтобы запомнить голоса и слова. Я жалел о том, что ничего не было видно.
Тем временем хруст тоже затих, а к конечностям возвращалась чувствительность. Но я же ничего себе не отлежал! Как странно…
— Живой, очнулся, — а вот теперь заговорил Кирилл. — Чуть позже выйду с тобой на связь.
Я с удивлением обнаружил, что у меня задраны руки. Как только вернулась чувствительность, пришло и осознание странной позы. Еще чуть позже я понял, что меня волокут по снегу.
Хотелось открыть глаза, но сил не оставалось вовсе. Хоть бы какой совет дал наш техник, который то появляется, то пропадает.
— Ну, все, бросай.
— Что, прямо здесь?
— А ты еще закопать предложи. Собаки сожрут все равно.
— Второго бы тоже надо было вытащить сюда.
— Он еще живой. Пригодится для обмена.
— Обмена?
— Чтобы выбраться отсюда!
Прислушавшись к разговору, я не узнал знакомых голосов, но один из говоривших вдруг произнес:
— Тогда пошли обратно на стоянку. После этих еще столько дерьма предстоит разгрести!
Сперва я подумал, что это — выжившие из убежища. Потом прикинул, что фраза в равной мере могла относиться к кому угодно: к спасшимся, к нападавшим, к нам с Воронковым. Все мы оставили после себя немало всякого дерьма.
Скрип снега затих в отдалении, и я наконец-то попытался открыть глаза. Затем опустил задранные руки и пошевелил плечами. В груди ожидаемо побаливало — я вспомнил не одну пулю, попавшую по бронерубашке.
А раскрыв ладонь, зашипел от боли в руке. Простреленный в паре мест рукав пальто я тут же задрал, чтобы посмотреть на стягивающиеся дырки в коже. Края ран уже морщились, а отверстия от пуль уполовинились в размерах.
Я перевернул предплечье тыльной стороной. Без выходных отверстий. Наверно, оно и к лучшему, иначе бы пришлось вытаскивать пули из лица. Или вообще был бы уже мертв.
Вот голова вращалась без проблем, и я тут же осмотрелся, чтобы понять, куда меня вытащили. Куча снега в углу двора разрушенного дома. А развалины тут везде одинаковые.
Двор маленький. Но явно не центр города, это было бы слишком хорошо. Присмотревшись получше, я хмыкнул в голос — двор большой, только передо мной лежал здоровенный кусок высотки.
— Нормально тряхнуло, — проскрипел я и тут же потрогал шею: нет, все в порядке. Прокашлялся: — Кирилл? Кирилл! — позвал я громче.
— Тут! — выдал запыхавшийся техник. — Ну и жопа там у вас была…
— Вижу. Сам сейчас в такой! — выпалил я и попробовал встать. Ноги гнутся. — Может, порадуешь чем-нибудь меня?
— Нечем, — коротко бросил Кирилл и тут же замолчал.
— Прям совсем все плохо? Где Володя?
— Остался на стоянке. Его зацепило. Плохо быть кожаным мешком, — мрачно добавил он.