— Не думаю, — крикнул я, рискнув высунуться, чтобы проверить, где лежит автомат.
План особой хитростью не отличался. Обмануть, подобраться поближе, обезоружить, пленить. И разговорить любыми способами, но для этого надо убраться отсюда подальше. Можно и на вертолете, если там остался пилот.
Для отвлечения я поднял приличных размеров булыжник весом килограмм под десять и швырнул его в сторону, а сам, так беззвучно, как это можно, трусцой двинул к другому укрытию, ближе к противнику. Но не стал высовываться, а просто затих, выжидая ответной реакции.
— Не убежишь! — светловолосый кричал с той же позиции. Не так далеко, но я не успею добежать, если оружие смотрит плюс-минус в моем направлении.
А вот второй раз тот же фокус уже может не прокатить. Едва ли он такой дурак, чтобы купиться дважды на один и тот же шум.
Новым источником шума выступил Женя, с криком ворвавшийся в помещение и начавший палить во все стороны. Пользуясь этим, я рванул к светловолосому, перепрыгивая через завалы.
Мне оставалось совсем немного, когда голень пронзила жалящая боль. Точно игла прошла через плоть и мышцы, а потом острием уперлась в кость, откуда эта боль пошла выше по ноге и дошла практически до поясницы, где и замерла.
Я рухнул рядом со светловолосым, с треском разодрав пальто и неслабо ударившись плечом. Но не выпустил пистолет и спустил курок, почти не целясь, хотя еще пару секунд назад имел в планах совсем другие действия.
Оружие выпало из рук светловолосого, но тот не растерялся и тут же пнул меня по плечу, заставив выронить «грач». Следующий пинок я получил прямо по простреленной ноге.
Игла боли проткнула меня снова, и я заорал, не сдерживаясь, а потом, продолжая раздирать одежду, оттолкнулся здоровой ногой и сдвинулся назад, чтобы иметь возможность встать на ноги.
— Стоять! — завопил Женя, но вместо выстрела прозвучал сухой щелчок.
Тот еще помощник, но все же он отвлек светловолосого на достаточное время, чтобы я, успел сгруппироваться и уйти в защиту от следующего тычка.
Выставленные вперед ладони защитили от удара, но теперь мне пришлось еще и отвлечься от собственной боли, которая не уходила. Препараты, включенные в систему, иссякли, так что теперь ни кровь остановить не удавалось, ни от боли избавиться.
А раз боль отвлекала, то не получалось как следует напрячься, чтобы использовать всю свою силу, силу «эгоиста», как бы пафосно это ни звучало.
Второй удар мне тоже удалось блокировать, но на этот раз я постарался отвести его в сторону, что оказалось совсем несложно, хотя к остриям, рвущим мои синапсы на части, я так толком и не привык.
— Алена сейчас придет! — заорал Женя. — Держись!
— Сзади меня автомат! — охнув от пропущенного по ребрам пинка, просипел я, а затем схватился за ботинок светловолосового и резко крутнул его, выворачивая стопу.
Здесь главное подобрать скорость. Если крутить слишком долго, то противник успеет навешать оплеух ровно столько, сколько и заслуживает преступная медлительность. Если перестараться и сделать это слишком быстро, то можно исполнить финт под названием «сложный перелом».
Противник, скорее всего, навсегда потеряет возможность ходить без трости, а также перестанет на некоторое время существовать как противник физически. И только в том случае, если скорость выбрана верно, его можно развернуть, почти как Стивен Сигал, только не так картинно.
У светловолосого что-то громко хрустнуло, причем не в единственном суставе. Корпус повело в сторону, а затем, потеряв равновесие, он рухнул лицом вниз, хорошенько приложившись о мусор на полу.
— Я здесь! — голос Жени над ухом меня, с одной стороны, очень радовал, а с другой, хотелось ему вмазать за его «меткость». — Держу на мушке! Не двигайся, сука! — и ствол автомата завис над телом светловолосого
Тот еще попытался дергаться, стараясь встать, но я не отпускал его ногу, а Женя для пущей уверенности вдавил дуло ему в поясницу, точно копье.
— Лежать, я сказал! — продолжал он, копируя дешевые боевики.
— Тише, он и так никуда не денется, — я попытался вытянуть подстреленную ногу, на которой сидел, и с огромным неудовольствием заметил, что кровь до сих пор сочится. — Алена же принесет мой рюкзак?
— Рюкзак? Какой рюкзак? — удивился Женя.
За пределами здания что-то зашумело, но я уже настолько привык к местным звукам, что без труда отличил стоны гнущейся арматуры от прочих. Затем последовал характерных грохот падающего бетона. Город продолжал разрушаться и без нашей помощи.