В нос ударил резкий запах спирта. Я опрокинул фляжку, и обжигающая жидкость потекла прямо на язык. С трудом заставив себя сглотнуть, я вытер губы и протянул фляжку обратно.
— Держи. Жень. Держи же! — добавил я громче, но фляжку никто не забрал.
В желудке стало теплее, через несколько секунд меня тряхнуло.
— Ох ты ж… — выдал я и лишился сознания.
Глава 18
В чувство меня привели странные звуки. Пугающие лязгом и грохотом, треском, с которым обычно камушек рассыпается в щебень, а щебень затем превращается в пыль.
Как сказать, в чувство. Я начал слышать. И понимать, что я нахожусь не во сне. Вместе с этим пониманием на меня обрушалось жжение в ноге, вернулось легкое головокружение, которое до этого меня в принципе не беспокоило. А теперь, вместе со странными звуками возвращало ощущение беспомощности.
До тех пор, пока я не открыл глаза и не увидел, что меня трясет Алена, а ее лицо перекошено от ужаса. Понять, как она меня трясет и за что держит, не удалось: я опустил глаза на собственные руки и лишь увидев, как мои запястья стиснуты пальцами светловолосой девушки, осознал, как все происходит.
Секундой позже вернулось и ощущение пальцев на моей коже. Головокружение заметно уменьшилось, исчезла вся дрожь, а глубокий вдох добавил кислорода мозгам.
— Слава богу, пришел в себя, — сказала наконец-то Алена.
— Что происходит? Что за… — где-то снаружи опять треснуло, — что за звуки?
— Танк, не меньше, — в ужасе прошептала девушка.
— А Женя где? — я глянул через плечо, но так и не увидел нашего третьего спутника. — Куда он запропастился?
— Поднялся наверх, как только бахнуло в первый раз, — быстро произнесла она. — Давай и мы наверх. Я ждала, когда ты очнешься.
— Ждала? — недоуменно спросил я. — И долго?
— Минуту с небольшим. Удивилась, что ты все в отключке. И не очнулся даже от грохота. Сильнее, чем… черт, пошли уже…
Поблизости повторились те же звуки. Мне показалось, что я слышу их с улицы, а не со двора. Но фасад был неслабо завален, так что ни одна техника не заметила бы нас, если только не была вооружена тепловизорами — и то вряд ли. Для такого слоя бетона нужен скорее уже рентген.
— Да, пошли. Посмотрим, что тут происходит.
Уверенные в относительной безопасности, мы поднялись по лестнице на второй этаж. Я бросил последний взгляд на вертолет, который должен был спасти меня. Или нас. Если технику уничтожат или на ней улетит кто-то другой, а не я — ситуация станет на уровне «так себе». Тащиться пешком в центр Питера — долго. И тянет за собой ворох проблем.
— Я так испугалась! — продолжала Алена. — Очень.
— Не больше, чем Женя, — фыркнул я.
— Нет, он…
— Просто забрался повыше, чтобы спрятаться получше, — закончил я, а девушка насупилась:
— Я понимаю, что он тот еще засранец, но нет, он не может так поступить. Не может кинуть!
— Чем он только что и занимался, когда пытался узнать у меня, как выбраться отсюда. Нет, я не говорю, что он плохой. Он спасает свою шкуру и это нормально. Каждый так поступит в зависимости от степени опасности.
— Глупости говоришь, — сердито отозвалась Алена, размеренно наступая на каждую ступеньку довольно крутой лестницы.
— Нет, правда, подумай сама.
— И не хочу. Ты не прав.
— Что ты как упрямый дед, — подключился Кирилл. — Серьезно, что ли, учить других вздумал? Я вроде тебя с нормальными параметрами вижу, а ты плюс тридцать лет минимум!
— От ядерного взрыва каждый бежит сам по себе, — ответил я, пропустив оба замечания мимо ушей.
— Как сказать, — ответили хором оба, независимо друг от друга. Теперь я не выдержал и посмеялся. А потом показал на наушник Алене:
— Видишь, не я одна так думаю.
— Это не значит, что твоя мысль верная.
— Как и твоя! — ответил Кирилл.
— Вместо того, чтобы умничать, мог бы меня порадовать тем, что мое состояние полностью отвечает всем твоим стандартам. Извини, у меня нет никакого каркита, чтобы проверить себя самостоятельно.
— Разошелся. Нормально все с тобой. Но повторю — не умничай. Девушки таких не любят.
Мы как раз поднялись на второй этаж. Здание имело высокий нулевой уровень, так что второй этаж можно было сравнить с классическим третьим. Вид открывался неплохой, однако половина улицы просела, а другую скрыло под собой завалившееся высотное здание.
Я не сомневался, что за время перемещения до вертолета я не стал ближе к центру города ни на метр. Но теперь вид за окном был иным — проглянуло солнце. И если бы не адские звуки, которые доносились снаружи, постапокалиптический город мог смотреться даже в некоторой степени привлекательным.