— Да я еще до твоих слов в себя поверил. Давай уже конкретнее. Ты ломаешь базы, по сфере инфы нет. Что-то полезное можешь сказать мне кроме того, что я и так знаю, а?
— Могу, наверно. По тебе точно могу сообщить о стабильной работе организма. Я написал небольшой тест в реальном времени. Он собирает твои параметры и составляет их в приоритетную таблицу, согласно которой я получаю индекс твоего состояния. Норма имеет разброс от нуля до двадцати, выше двадцати начинаются отклонения, а если переваливает за сотню, то ты близок к смерти.
— И сколько сейчас?
— Три.
— Жить можно, — ухмыльнулся я.
— О, базы вскрыл.
— Ну, давай. Расскажи мне про контору, которая разрабатывала сферу.
— Ты думаешь, что я изначально ломаю сервера?
— Ну, как бы да.
— Нет, я ищу переписки, документации, людей, которые этим занимались. Вот, например, я выяснил, что Матвей Холостяков принимал непосредственное участие в разработке корпуса сферического типа с возможностью перемещения по поверхностям с неровностями индивидуального профиля и углом наклона до сорока градусов.
— Кажется, это наша тема!
— Именно. И знаешь, что? Думаю направить эти данные, как результат твоей разведдеятельности.
— Не боишься, что начальство тебя не станет хвалить, а будет только ругать за то, что отдел не успел сделать то же самое раньше конкурентов?
— Не-не-не, у нас нет конкурентов, понимаешь?
— Хорош придираться к словам!
— Не будет наше с тобой начальство придираться к этому. Принцип «предупрежден-вооружен» никто не отменял. Поэтому я отправляю отчет. Вооружение — автоматический гранатомет, в теории есть еще пулемет на семь-шестьдесят два. Вероятно, имеется что-то еще. Могу допустить наличие системы самоуничтожения.
— Сфера-камикадзе? — поморщился я.
— Нет, там просто перегорают все платы. Начисто.
— А управляет ей кто?
— Программа. Для работы на большом расстоянии в условиях проблем со связью нет возможностей. Вообще. Даже закрытые, защищенные и зашифрованные каналы связи никакущие в городе. Только наши.
— Слышу гордость в твоем голосе.
— Естественно! — воскликнул Кирилл. — Судя по размерам машины, там около двухсот снарядов может быть.
— Она не выпустила столько, — попытался вспомнить я. — Она и десяток-то едва успела отстрелять.
— Значит сломалась. Или стреляла раньше. Может, по Питеру теперь катаются десятки таких сфер и убивают всех, кто нарушает комендантский час.
— Кирилл, мать твою, как мне это теперь развидеть?
— Никак. Смирись, — сурово ответил техник. — Но сфера несет угрозу, поэтому тебе самая пора убедиться в том, что она все еще внизу. Я не слышу ни одного характерного звука.
Пришлось нехотя встать. Поза была удобной и подниматься я не планировал по крайней мере еще минут десять.
Подошел к краю крыши, радуясь нескользящей подошве, а потом, не наклоняясь, посмотрел вниз. Сфера затихла посреди улицы.
— Что скажешь? — спросил я Кирилла, который мог отфильтровать данные, улучшить изображение и сделать кучу всего, чего не мог сделать я.
— Однозначно, она стоит на месте.
— Сломалась?
— Проверь.
Я отошел от края, высмотрел небольшой камушек и швырнул его вниз, за сферой. Никакой реакции.
— Повтори, пожалуйста, — попросил Кирилл.
Второй камень был потяжелее, да и замахнулся я нормально. Но машина не среагировала.
— И бесшумно вниз, уходишь прочь, — посоветовал техник.
Но только лишь с первой частью я был однозначно согласен. Я так до сих пор и не решил, помогать или нет моим незадачливым спутникам, рискуя ввергнуть весь мир в хаос.
Глава 23
Когда я отправлялся на задание, то думал, что мы с Володей — ну, или раз он так внезапно выбыл из команды, то в одиночестве, — будем противостоять хорошо вооруженным бандитам, которые имеют четкое разделение. Мы — хорошие, а они плохие.
Можно ли было по итогу считать плохими тех людей, которые защищались на автостоянке? Тех, которые пытались выжить любыми способами, тех, кого мы спасали от волков. Вот тех, кто взялся есть себе подобных, я без сомнений мог считать плохими. Тут нет никакой двойственности.
А остальные… Спустя всего лишь час после того, как Женя угрожал мне оружием, пытаясь добыть жизненно важную для него информацию, я уже не считал его однозначно плохим. Да, человек дал слабину. Но кто не хочет вырваться отсюда, из этого серого плена однообразных и мрачных руин?