— Проходим и направо, — пояснила Алена, устремившись вперед.
Я старался идти так, чтобы не задеть головой Жени за выступающие куски бетона. Свернул в обозначенном месте и уткнулся в металлическую дверь, обрамленную толстенной стеной.
— Это же новые районы, так? — спросил я, пытаясь сопоставить факты.
— Да, конечно. Ты удивлен, что здесь есть бомбоубежище? Я тоже удивилась, но оно здесь есть.
И девушка постучала в дверь с сотнями царапин и даже вмятинами. За ней раздались шаги, показался взрослый мужчина с лохматой бородой, одетый в расстегнутую кожанку:
— А, ты. Ну, как успехи?
— Вот, — девушка указала на меня с Женей.
— О, пострадавший, — за растительностью на лице я почти не видел движения губ, но зато обратил внимание на то, как тщательно осматривал меня этот человек. — А мы не знакомы?
— Не знаю, — я пожал плечами. — Я не так давно в городе, вряд ли успел со всеми познакомиться.
Мои слова в том смысле, который я в них закладывал, прошли мимо его ушей. А это уже очень и очень интересно на фоне того, что он меня узнал.
— Ну, проходите.
И он повел нас вниз. Сперва шел я, потом Алена. Бородатый двигался вниз по лестнице с хорошим освещением. Кажется, все запасы генераторов расхватали на ура в первые же дни.
Хороший высокий коридор, не очень широкий, чтобы соблюсти все нагрузки, вел нас вглубь помещений. До тех пор, пока бородач не решил остановиться.
— Так, Ален, тебя я знаю, Женю знаю. Даже обыскивать вас не буду. А вот этого парня придется обыскать. Кстати, тебя звать как?
— Денис.
— Ага. Денис, ты уж извиняй, но надо, чтобы ты прошел без оружия. Я тебя не знаю. Правила такие. И Женю опускай на пол.
Я помог парню слезть и, стоило мне снизу вверх бросить взгляд на бородатого, как у него за поясом я заметил знакомое оружие.
— Да, пожалуйста, — ответил я, а потом указал на пистолет: — откуда это у тебя?
— Это? — насторожившись, спросил мужчина. — Мое.
— Да ну? — напрягся я. — Неужели?
В повисшей тишине четко слышалось гудение ламп освещения.
Глава 27
— А сейчас ты мне расскажешь, откуда у тебя МОЕ оружие, — угрожающе начал я.
Для пущего эффекта обычно наклоняются вперед, чтобы надавить на собеседника, но, даже выпрямившись, я не рискнул оставить открытым корпус, чтобы получить в него первый же удар.
Бородач же замер на месте. Мои слова его немного напугали — это было видно невооруженным глазом. Но напугали недостаточно для того, чтобы тот решил сразу же сдаться. Игрушка, что висела у него за поясом, стоила того, чтобы за нее немного «пободаться»
— А ты сперва докажи, что это твое оружие, — заявил он.
Спор мгновенно зашел в тупик. Задавать те же вопросы я не планировал, а потому просто выбросил вперед кулак, не вкладывая в удар достаточно сил. Мне нужно было запугать бородача, а не убить его с первого же удара.
— Ах ты ж… — отшатнулся тот.
Увернуться ему не удалось. Пробить в ребра — лучшее решение, когда хочешь сразу же лишить противника подвижности. Удар по грудной клетке легко амортизируется ребрами, но страдает сердце. Сражу аритмия, дыхание перехватывает — человек продолжает соображать, видеть, чувствовать, но на несколько секунд он лишен возможности парировать удары.
И потому три слова — единственное, что успел сделать бородач.
— Денис! — воскликнула Алена с ужасом, который в ее голосе было невозможно скрыть. — Ты чего⁈
— Это действительно мой пистолет, — я на полсекунды отвернулся от противника. Я знал, что тому не хватит ни дыхалки, ни сил.
Оценить параметры противника мне удалось моментально. Он рослый, но тучный. На вид медлительный. Сильный, но не раскачанный. Идеальный привратник или дворецкий. Массивный и грозный, но только лишь на вид.
Поэтому ему трудно будет прийти в себя и через полминуты, не то что через пару секунд. И я угадал. Он действительно схватился за грудь. Не закашлялся, не упал на спину, не посинел — чему я, честно, был очень рад. Случайная смерть еще одного пережившего катастрофу была бы сейчас совсем ни к чему.
— Но он же свой!
— Только для тебя, — я покачал головой и покосился на бородача. Тот оперся на стену и не собирался нападать. К пистолету, к счастью, он тоже не потянулся. Как я и думал, он оказался слишком медлительным.
— А вот это ты зря сделал, — выдохнул он, когда сердце его наконец-то успокоилось, а сам он смог нормально дышать.