— Кроме того, что ты управлял убежищем, одним из распределенной сети, которое занималось поставками оборудования непонятно кому?
— О чем вы? — заинтересовался Володя.
— Как о чем… помнишь автостоянку? Вот там тоже было убежище, уровня того, где ты лежал. Но напали на него, кхм… свои же, верно?
— Верно, — понурил голову Викторыч.
— Из-за того, что появились двое снаружи. Хороший повод приструнить тех, кто пошел против.
— Ничего не понимаю, — замотал головой Воронков.
— В том убежище были другие цели на выживание. Они хотели самостоятельно развиваться, собирать людей, оставлять себе ресурсы и прочее, — я вспомнил, что многое осталось внутри, когда я встретился там с Аленой. И стало понятно, что и девушку там тоже оставили нарочно. Как и некоторые мои вещи. — И их просто устранили. Решили, что я мертв, и выкинули на улицу. А вот тебя решили подлечить.
— Так в городе до сих пор действует какая-то организация, которая устроила сеть убежищ, якобы для помощи людям, а на самом деле они занимаются чем-то другим. Что именно они запрашивали? — обратился Володя к главному в убежище.
— Топливо и генераторы, электронику. Причем в огромном количестве и все, что мы могли достать.
— А дальний торговый центр осилить не смогли, — вставила Дарья.
— К югу? Да, не смогли, — признал Викторыч. — Хотели там обустроиться и вынести все — отличное было место. Но…
— Людоеды, — напомнил я.
— Они самые… — вздрогнул Викторыч. — Суки.
— Так получается, что ваше убежище было центральным?
— Что-то вроде районного центра. На самом деле убежищ много больше.
— Вот отсюда давай поподробнее. Что за система, как строились убежища, о чем ты знаешь?
— Вообще, — Викторыч посмотрел на нас, ожидая, вероятно, что кто-нибудь избавит его от большого повествования, — вообще все не очень-то просто, хотя кажется, что системы никакой нет.
— Ну ближе к делу, словоблуд! — воскликнула Дарья.
— Сеть убежищ создавалась с целью спасти жителей, чтобы в ближайшем будущем выстроить новое общество и восстановить хотя бы часть города, а не строить абсолютно новый. То есть, первые убежища, насколько мне известно, появились еще до оцепления.
— Ну, я догадываюсь, что кому-то удалось сбежать отсюда, пока не появился забор и полки солдат, что дежурят снаружи, — произнес я.
— Но первые убежища были самостоятельными. Сами понимаете, к чему это привело?
— К стычкам?
— Угу, — закивал Викторыч. — Люди заходили в оставшиеся магазины, чтобы забрать еду, сталкивались с чужими, дрались, резались, стрелялись. А когда оружие попало в руки придуркам, которые сбились в банды, на улицы вообще стало страшно выйти.
— Хронология Нового Питера, — фыркнул Владимир. — Но кто-то же все это привел в порядок, успокоил людей?
— Действительно, стрельбы и шума, если выкинуть ваше собственное нападение на убежище на автостоянке, было в последние дни очень мало, — согласился я.
— Мало, разумеется. Неделю спустя многие люди начали привыкать к новой реальности. Кто-то набрал припасов и сидел в подвале, кто-то начал собирать новые группы. Ни одной формации не осталось сейчас из тех, что были созданы в первые дни. Они все перемешались, объединились и разделились заново.
— То есть, принципа не было?
— Не было. До определенной поры не было вообще никаких принципов. Но потом начали появляться люди, которые ходили по десять-пятнадцать человек, в безумно дорогой экипировке — она даже на вид отличалась от всего, что я видел раньше.
— Не такая она и хорошая, раз ходили такими бандами, — сказал я, а Владимир тут же кивнул.
— Но вдобавок еще и с обвесами, с кучей оружия. Ходили по убежищам, делали предложения, от которых нельзя отказаться.
— Например?
— Через пару недель после начала события кончилась нормальная еда. Готовить что-то было проблематично. Мы искали генераторы и топливо, газовые баллоны и горелки, хоть что-то дельное, но боялись выйти на улицу — стрельба редко стихала. Чаще всего в те моменты буйствовала молодежь, но те просто палили в воздух, когда напьются.
— А были кто похуже?
— Были еще и военные. Похоже, что адекватного начальства на тот момент у них вообще не было, поэтому ситуацию они не контролировали. Как-то раз по нашим улицам пытались проехать на бронетранспортере. Сбили несколько углов у зданий, а потом и вовсе ткнулись носом. Через пару дней танком вытаскивали.
— Черт, сколько же солярки они сожгли! — воскликнул Владимир.
— А мы с тобой как-то обсуждали военные базы, — напомнил я и затем обратился к Викторычу. — А что с ними сейчас?