— Я рад, что ты у нас ненормальный, — чуть прищурился Володя. — Шучу, конечно же. Но ты сам так сказал. Только что.
— После увиденного в городе уже сомневаюсь в нормальности не только своей, но и всех остальных. Но ты же согласен, что если взглянуть на все происходящее в целом, то складывается очень четкая картина с одной целью.
— С тобой, да?
— Ну а как иначе? Дашь мне адекватный ответ на вопрос, почему отправили именно меня? Чтобы я вспомнил? Чтобы я дал ответы на вопросы? А потом Кирилл же меня начинает переубеждать в том, что мои воспоминания фальшивы. Что на самом деле с ними все не так и мой мозг просто подстраивает все происходящее в формат воспоминаний, так как я сам хочу все это вспомнить. Согласись, звучит бредово.
— Бредово все, что ты говоришь, хотя признать происходящее обычными совпадениями я тоже не могу, так как их слишком много. Истина, как всегда, где-то посередине.
Мне захотелось отправить напарника обратно в больницу, потому что я ожидал от него поддержки, а не полупомощи. По моему взгляду он все понял и притих на некоторое время. Сверху же доносились голоса — похоже, что парочка вела «милую» беседу, которая исключала кровопролитие и рукоприкладство.
— Мы с тобой давно работаем вместе, — продолжил Володя. — И я хочу тебе верить, понимаю, то ты видишь все иначе — я же понимаю происходящее только с твоих слов. Но я не могу пока сложить этот паззл, потому что картина получается совсем некрасивая.
— Ты не хочешь верить, что в отделе кто-то есть.
— Да.
— А его может и не быть, — добавил я. — Потому что часть событий сводилась лишь к тому, чтобы заставить меня поверить в происходящее. Что, если то же самое было направлено на Королева или Кирилла? Не думал об этом?
— Манипуляции?
— Ну да, цепь событий, которая привела их к нужной мысли. И никак иначе. Чтобы вот — все факты, все события, все мнения — ВСЕ сводилось к одному результату. Ну, как-то так хитро подстроено.
— Не знаю, Денис, не знаю. Если такое возможно, то нам пора переучиваться… — вздохнул Воронков.
К нам спустилась Дарья:
— Пойдем втроем.
И, пока наши глаза не округлились от удивления, на лестнице показался грустный Викторыч.
Глава 43
Он не пошел с нами. Только его настроение как-то передалось всем остальным. Странный мужичок, который, как только он оказался за пределами собственной базы, сразу же потерял все влияние, а вместе с ним и смелость, и решительность, и все остальное.
Отчасти, мне было его жалко, потому что выглядел он несуразно. Понурый, как будто подросток, которого отшила девушка — собственно, скорее всего, так оно и было. Дарья смотрела на нас исподлобья. Виноватой.
Куда он пошел — неважно. Меня это не интересовало, хотя совесть активно пыталась заставить меня выяснить, что будет с человеком в ближайшем будущем. Я же не хотел ни знать, ни подозревать.
Он попал в сложную ситуацию. Попытался из нее выбраться и сдал практически всех, кого он знал. Он раскрыл нам свою сеть. Раскрыл принципы работы организации, которая крышевала его убежища.
Поэтому теперь для него не было обратного пути. Илья очнется и сдаст бывшего руководителя. Возвращаться в любое другое убежище — ну, может быть. Есть такие шансы, что аналогичные структуры его пропустят. Но шансы невелики.
Я же вообще не задавал вопросов. Как и Воронков. Личные дела нас не интересовали, хотя чисто по-человечески каждая жизнь была важна. И благополучие личности — тоже. Но сейчас профессиональный интерес выходил на первый план, поэтому Викторычу проще было помахать на прощанье и оставить там, где он был.
И сейчас, когда мы с Володей вновь объединились в тандем, я попытался представить, через что мы прошли, что пришлось пережить мне в полном одиночестве, и что на самом деле грозило миру.
По сути, мелкие стычки, беседы с псевдо-лидерами — это лишь песчинки, которые постепенно перемалывались машиной времени. Безжалостной и неумолимой. Беседы, которые мы вели ради получения информации, несли сомнительную пользу, потому что каждый второй врал нам. Безбожно врал по множеству причин.
Кто-то желал продвинуться по карьерной лестнице. Хотя карьера в разрушенном городе — это пустота. Фикция. Другие хотели сохранить свое место. Например, такие люди, как Алексей Викторович.
Для них было важно сохранить собственное благополучие, потому что нормальная еда и место для сна сегодня в Питере были в дефиците. Их интересовало гарантированное благополучие — другие пути этой гарантии не давали.