— На следующей неделе у тебя состоится свадьба, — сказал отец, отвернувшись в сторону.
У нас это было вполне нормально отдать дочь замуж за нелюбимого. Но я и подумать не могла, ведь мать всегда говорила, что никогда такого не будет. Она клялась, что не позволит.
— А как же Либа?— обычно отдают старших.
— Она еще не готова. Собирайся, в шесть заеду за тобой,— разговоры с отцом всегда были сухими и без эмоциональными. Но очень сильно выматывали.
Либа – моя сестра и она всегда была любимицей родителей. Она была старше и думала, что ей все дозволено, поэтому издевалась она чаще, чем кто-либо. И в этой гребаной ситуации, вся шутка состояла в том ,что Либе было двадцать три, а мне семнадцать.
— А я по твоему готова? Или хочешь тихо избавиться от меня?— я готова была сорвать на крик. Я же тоже его дочь…
— А если так? То что? — приперев меня к стене, зло спросил отец.— В шесть. Опоздаешь, пойдешь пешком.
Они и впрямь меня ненавидят. Это осознание, что они ненавидят родную дочь, человека, в рождение, которого активно принимали участие, накрыло меня различными чувствами. Сначала боль, после потеря, а затем скорбь. Я скорбила по людям, которые были моими родителями. Для меня их больше нет.
В тот день воспитатели выпороли меня и сказали, чтобы я никогда не забывала свой грех. После стольких побоев забыть свой грех, было бы самым главным моим пороком. И тогда я поняла еще одну вещь. Единственное чувство, которое я испытывала и испытываю к людям – это ненависть.
К черту Вас.
Глава вторая.
Ваша память – это монстр.
Вы забываете, она нет.
Она все копит в себе.
Она сохраняет все это для Вас,
Она прячет это от Вас – она сама решает, Когда излить на Вас все, что накопила.
Вы думаете, Вы имеете память – нет, это она имеет Вас.
Джо Ирвинг.
Я пишу это, не потому что мне скучно. И вовсе не для того, чтобы показать свою силу. Я не тот человек, которого можно назвать сильным. Я пишу это, чтобы показать человеку усвоенный мной урок. Я не заставляю никого прислушиваться, не указываю и не умничаю. Мне плевать если до Вас не дойдет. Не собираюсь прожевывать и запихивать это Вам в глотку. На подобии птичьих матерей. Времени мало. До следующего приема таблеток не меньше полутора часа. Лекарство перестает действовать.
— Рэви, Рэви, Рэви, Рэви, я же любила тебя… — шептал до боли знакомый голос.
Вдох, выдох. Не обращай внимания.
— Прекрати игнорировать меня! Ты делаешь мне больно. Ответь мне!— прокричал голос и в моей голове от стенке к стенке стало отскакивать электричество.
Мне было невыносимо больно, но… но … Я–я-я еще не дописала. Не дописала. Я должна-должна дописа-ать. Потом не будет времени. Еще неделю, я не выдержу. Я должна дописать. Должна. Должна успеть. Мне нужно, черт возьми, успеть!
19.05.1997 год.
Я никогда не представляла свою свадьбу. Но знала, что это будет человек, которого я буду любить и который будет любить меня. И последнее о чем бы я подумала , что моя свадьба будет фарсом. Я чувствовала себя , как клоун в цирк. Сказать по правде, то я до сих пор не хожу в цирк. А если еще честнее, то ненавижу.
Это было отвратительно. Вся эта игра на публику до тошнотворности противна. Милая улыбка отца, как будто он рад выдать меня замуж. Хотя он правда был рад, что избавится от меня. Бедняжка. Но это был опрометчивый поступок. Стоило ли отдавать бракованного ребенка за столь состоятельную семью? Или так и планировалось. Но как оказалось, мой отец был не настолько глуп, чтобы не продумать это. Он красноречиво объяснил что к чему .
— Если, ты, хоть раз вздумаешь опозорить Мою семью, я выпорю тебя ,выжгу на тебе пару словечек, чтобы помнила кто ты и отправлю на чертово мясо. Поняла? — я сумела лишь кивнуть.
Он обожал обзывать меня грязнокровной уродкой. И за этого я его ненавидела еще больше. В тот вечер я подумала о том, что выйдя замуж, я не буду терпеть их. Не буду смотреть на их лица. Мне не придется снова к ним привыкать. Я не буду чувствовать себя грязью. И может тогда, я перестану думать, что чего-то не заслуживаю? Потому что сколько бы раз я не ходила в церковь, сколько бы раз меня не пороли и сколько бы раз не говорили, что я и есть грязь, где-то внутри себя я этого не ощущала. Я просила Бога простить меня за мой грех, но я никогда не жалела о том, что была такой.
Яир Хейфец – был мужчиной за двадцать, ближе к тридцати, наверно. А может и за сорок. У него были карие глаза, небольшая борода с усами, крупное телосложение он был хромым на правую ногу. Помню слышала от маминых подруг их историю, что когда женихи надевали им кольца на палец, то они с какой-то ясностью чувствовали, что они полюбят их. И когда я смотрела на них не понимающим взглядом, мне говорили, что я когда-нибудь пойму их. Но стоя здесь и смотря на него пока мы пили вино, пока он навинчивал кольцо на мой злочастный палец, я знала, что я смогу с ним жить, но понимала, что никогда не смогу его полюбить.