Мау передал этот разговор Гайдару. Посмеялись…
А вот еще один эпизод, характеризующий атмосферу того тревожного, но полного надежд ожидания. «В июне 1991-го Гайдар, навестив команду Глазкова в Репино (эта группа работала над так и не реализованным проектом Ленинградской зоны свободного предпринимательства. – А. К., Б. М.), приехал домой к Чубайсу на его день рождения, – вспоминал Сергей Васильев. – И вот тут состоялся замечательный разговор по поводу того, кому же быть премьером. Чубайс говорил, что премьером должен стать Гайдар как интеллектуальный лидер, а Егор говорил, что премьером должен стать Толя, потому что он организационный гений».
Опять посмеялись.
Однако именно в этой схеме рассуждали тогда буквально все – приходит первое либеральное правительство, «команда камикадзе», она освобождает цены, принимает ряд других назревших, срочно необходимых указов – и уходит, а следующее правительство работает уже на этой, подготовленной ею почве.
Точно так же жил в этой схеме и сам Гайдар – он не планировал приходить в политику надолго.
Впрочем, то, что 1991 год разом смел все прежние иерархии и традиции, было и так понятно.
В сентябре рабочая группа, первоначально состоявшая из замов Гайдара по Институту экономики переходного периода Владимира Машица и Андрея Нечаева, совсем молодого Андрея Вавилова, Константина Кагаловского, тогда уже работавшего представителем России в международных финансовых организациях, а также Алексея Головкова, засела на 15-й даче в поселке правительства РСФСР «Архангельское». Бурбулис предложил им писать программу. Еще одну программу – сколько их уже было в жизни молодого Гайдара! Однако сейчас, уже в иных исторических условиях, была надежда, что эта программа не пойдет в корзину.
Вскоре состоялась знаменитая встреча Ельцина и Гайдара.
…У Егора была одна интересная особенность. Будучи человеком не слишком общительным (помните это – «никогда не стремлюсь к избыточному общению с людьми»?), он магическим образом людей к себе притягивал.
Это было редкое сочетание – сильной замкнутости и мощного обаяния. Как это работало? Скорее всего, то была смесь – идеальной внутренней дистанции, которую Гайдар держал интуитивно в разговоре с любым человеком, и природного демократизма. Плюс его речь, которая ярко свидетельствовала о совершенно особом типе интеллекта.
Уже по первым его выступлениям по телевизору было видно, что этому человеку не нужно подбирать слова – он говорит так, что даже запятые и другие знаки препинания в его речи прекрасно слышны. Возможно, это было связано с памятью, мышлением, а возможно, тут сказывалась одна технологическая деталь, малоизвестная окружающим. Гайдар не умел печатать на машинке, а почерк у него был ужасный. К тому же писать от руки для него – это было слишком медленно, при его-то загрузке; и вот, начиная с какого-то момента, он все свои работы надиктовывал стенографисткам. В уме ему приходилось, как мы уже говорили, при этом держать огромные куски текста, включая целые ряды цифр, и даже не одного текста, а порой до десятка и больше. Поэтому и в обычной жизни, то есть в любом разговоре, у него была речь «как по писаному», сразу четко отредактированная и окончательно сформулированная. В сочетании с его памятью и способностью быстро мыслить это производило на окружающих сильное впечатление.
При этом он не был задраенным наглухо в своей башне из слоновой кости интеллектуалом, но человеком, которого можно было попросить постоять в очереди за вином в магазине «Ступеньки», сходить с ним в Сандуновские бани, поиграть в шахматы, попросить в долг, да и вообще о чем угодно.
Грубо говоря, это был свой парень, но гений.
«Егор прекрасно понимал и шутки, и комические стороны серьезных вещей. В этих случаях он никогда не перебивал, а, затаив дыхание, выслушивал фразу или историю до конца, как бы впитывая мысль и готовясь на нее реагировать, а потом радостно хохотал. Иногда опираясь руками на два стола и даже болтая в воздухе ногами от удовольствия», – вспоминал друг Гайдара Вячеслав Широнин.
В каком-то из разговоров друзей Егора был сформулирован парадокс: Гайдар по своему типу личности был, скорее, «командиром подводной лодки», нежели чистым интеллектуалом. То есть человеком, в котором главным качеством были ответственность за команду и умение принимать тяжелые решения. В этом есть доля истины – всем, кто его близко знал, сразу было очевидно: в нем живут два характера, две линии (бажовская и гайдаровская), два человека. Один замыкался в себе и постоянно пытался «уйти в библиотеку», другой – объединял вокруг себя десятки и сотни людей, которые были готовы идти за ним.