Привез, в общем, я партию, получил за нее денег больше, чем заплатил. Их тут же хорошо распродали, мне еще какой-то процент с продажи капнул, и я прямо воскрес, цель какая-то появилась. Второй раз съездил, привез уже большую партию, опять хорошо продал, и стало все налаживаться. И так еще два раза, все прекрасно шло, и деньги были. И тут я понимаю, что не могу. Никто меня не кинул, с Куно прекрасные отношения, дело идет – а я загибаюсь: не мое это дело – челночить. Даже если я не тряпки вожу, а вроде как полезную вещь… Ну что я теперь так и буду мотаться всю жизнь? Это теперь у меня дело такое? Бросил все и лег на диван. Дела передал, конечно, и залег.
Супруга моя сначала просто из себя вышла… Я насмерть: нет и нет. Стало нам опять очень тяжело на какое-то время, и денег нет, и полное непонимание. И так было, пока наш старший сын Дмитрий не стал хорошо зарабатывать и не пришел к нам с ультиматумом: родители, вы перестаете ссориться и сходить с ума, а я вас содержу, и вы ни о чем не думаете. Не ультиматум, а строгое такое заявление.
И мы согласились. Наверное, я тогда себя признал стариком или как-то так. Сложил полномочия, хотя лет было не так много. С одной стороны, мне сразу легче стало, что говорить, а с другой – не прожил я свою жизнь, как собирался, это точно».
Итак, полноценного посредника из Евгения Петровича не получилось, он съездил раз, съездил другой, потом категорически отказался – «не мое».
Так вот вопрос и к Евгению Петровичу, и ко всем нам. Готов ли он был тогда, в 1992 году, купить в собственность грузовик, как предлагал Явлинский? Или автобус? Авторемонтную мастерскую? Булочную или прачечную? Ну хоть какое-то «средство производства»?
Ответ очевиден – скорее всего нет. Не готов.
Даже если предложенная ему самим, так сказать, провидением идеальная бизнес-схема не устроила Евгения Петровича (мотаться туда-сюда, иметь дело с таможенниками, брать на себя разнообразные риски), то что уж говорить о нашем отечественном грузовике или автобусе.
Да и на кой ляд они ему сдались, этот старый грузовик и эта авторемонтная мастерская, если есть зарплата и более или менее твердые цены? Что с ними делать? Куда на них ездить? Что возить? Ну и самое главное – откуда взять деньги?
Яркий пример утопичности такого подхода – целый пакет законов о поддержке фермеров, принятый еще при Горбачеве. Первым советским фермерам не просто давали очень дешевые кредиты, раздавали в пользование землю, бери – не хочу; они так же практически бесплатно получали бывшую колхозную сельхозтехнику – тракторы, комбайны и пр. Увы, лишь единицы смогли хозяйствовать и добились успеха. Единицы среди десятков тысяч!
Нет, что ни говорите, а план Явлинского был не то чтобы утопичен, он был, скорее, чересчур идеален. Не для той советской жизни, которая все еще была за окном – разорванной, потрепанной, покосившейся, но все равно еще советской.
В этом идеальном плане Явлинского жил какой-то совершенно другой, идеальный Евгений Петрович, который из своего геолого-разведочного института ринется покупать грузовик, организовывать «грузоперевозки», день и ночь будет работать над созданием правильной фирмы, используя правильные законы, чтобы обеспечить растущее благополучие своей семьи.
Да, такие люди, конечно же, позже появились. Через несколько лет. Но для этого новая – довольно жесткая – реальность должна была уже наступить.
Вопрос был и в сроках. Скорее всего, такая приватизация средств производства, по Явлинскому, которая привела бы к созданию этих «идеальных» мелких собственников, могла бы занять в постсоветской России годы. Три года, пять лет – это как минимум. «Малая приватизация» по методам Гайдара – Чубайса продолжалась год. Но и этот год, как говорит Чубайс, – слишком большой срок для жизни в условиях не размороженных цен.
По методам Явлинского жить так пришлось бы гораздо дольше.
Иными словами, проблема этого идеального плана была только в том, что эти три года, пять лет или больше он предлагал всем этим замечательным людям, обладателям автобусов и грузовиков, по-прежнему сидеть на талонах. Жить впроголодь. Стоять в очередях за хлебом. Давиться за бутылкой молока для ребенка. Получать килограмм мяса к 7 Ноября.
Это, конечно, уже было совершенно нереально. Единственным стимулом для новых предпринимателей была как раз возможность начать жить по-другому – в рыночной среде со свободными ценами, то есть не просто зарабатывать прожиточный минимум для своей семьи, но и покупать другие продукты и товары, другого качества, по другим ценам. Прорваться в новую жизнь и попробовать этой новой жизни. Помните, как у Евгения Петровича: «Там всякие были чипсы, кока-кола, баночки, скляночки, такое изумительное все, мы обалдели прямо».