«Геракл», как все звали Виктора Владимировича Геращенко, конечно, внес свой вклад в финансовую нестабильность. Но еще до его прихода правительство само уступало лоббистам и допустило смягчение политики. Сергей Васильев признавал, что существенная часть решений об эмиссионном финансировании, например, весеннего сева, оборотных средств предприятий, северного завоза, конверсионных кредитов была принята до середины июля 1992 года, то есть до прихода Геращенко. Причем делалось все это в форме льготного кредитования. Существенная часть кредитов «в условиях крайней институциональной слабости правительства и отсутствия механизмов финансового контроля просто разворовывалась, формируя источники первоначального накопления капитала».
О том, как шла реформа, с чем сталкивались Гайдар и его министры, красноречиво рассказывает один крошечный эпизод из его ежедневной битвы за оздоровление отечественных финансов.
Говорит Борис Немцов (интервью 2014 года):
«…У меня была очень жестокая битва с Гайдаром. Конечно, я люблю Гайдара и считаю его великим человеком, и рано он от нас ушел, он очень много сделал для нашей страны. Но там у нас была битва. Она была по нескольким параметрам, во-первых, у нас наличных денег физически не было. Была такая галопирующая инфляция, так росли цены, что надо было все время менять номиналы денег. Деньги, мы знаем, какие у нас сейчас номиналы денег: 100 рублей, 500 рублей, 1000 рублей, и более-менее цены растут, но не быстро. А там они росли на 20–30 %. В месяц. Физически не хватало денег зарплату выдавать. И у меня мужики, у которых зарплата начислена, но не выдана, они стали перекрывать улицы. Требовали, чтобы им наличные деньги выдали. Кредитных карт тогда не было, понимаете? Никаких платежей безналичных не было. На многих предприятиях стали выдавать в счет будущих наличных денег пайки (продовольственные. – А. К., Б. М.); вроде продукты есть, но физически ты за них заплатить не можешь.
Тогда я решил напечатать нижегородский областной заем, который потом стал называться “немцовками”, но это не я так назвал. И эта облигация стала средством платежа, то есть местными деньгами. И у Гайдара случилась истерика, он меня хотел убить. Я ему говорю, Егор, у меня выбор простой: либо рабочие, а все-таки Нижний это промышленный регион, там рабочих реально много, военно-промышленные предприятия занимали львиную долю экономики: авиационный завод, ядерный центр на юге, вы знаете, где работали и Курчатов, и Сахаров, и Зельдович, и Харитон: атомную бомбу в Нижегородской области сделали… короче, либо у нас будет бунт рабочий, либо у нас бунта нет, но будут у нас ходить такие местные деньги под названием “немцовки”. Егор хотел уголовное дело возбудить и т. д., и т. п. А, кстати, “немцовки” эти я напечатал в Перми на фабрике Гознака. Тогда свобода была невероятная. Я приехал туда, говорю: мне надо облигации напечатать, напечатаете? Они говорят: да, пожалуйста. Я сам лично на эту фабрику приехал.
…Поэтому их сами магазины принимали, как средство платежа, потом они стали продовольственными деньгами, потом они стали бензиновыми деньгами. Мы их использовали много раз по назначению. По ним, кстати, еще процент шел, по этим облигациям. Люди могли как-то свои сбережения сохранять. У нас был дикий конфликт с Гайдаром, потому что Гайдар боялся, что развалится финансовая система страны из-за того, что “немцовок” будет много не только в Нижегородской области, а и во всех других».
А вот как выглядит история с наличными деньгами в изображении самого Гайдара:
«Я уже говорил, что при подготовке реформы мы понимали: резкое изменение масштаба цен и доходов потребует существенной налично-денежной эмиссии, перестройки покупюрной структуры денежной массы. Говорил и о том, что распоряжение о срочном печатании купюр более высоких номиналов, данное мной начальнику Гознака Алексееву, было воспринято им с полным пониманием, хотя формально это ведомство еще подчинялось союзному Минфину.
Оказалось, однако, что почти сразу же после этого Алексеева вызвал Хасбулатов (председатель Верховного Совета РСФСР. – А. К., Б. М.) и устроил ему жесточайший разнос: “всяких Гайдаров слушаете и инфляцию в стране разводите”. В запутанном законодательстве этого времени разобраться, чей приказ главнее, было непросто. Получив нагоняй, начальник Гознака просто затаился. Работа по подготовке новых купюр была остановлена.