Однако главная причина того, почему Гайдар не пошел на «мягкий» и «плавный» сценарий приватизации, была в другом.
Это время – мягких и плавных переходов – было упущено еще при Горбачеве. Было им растрачено.
Сейчас – при Гайдаре – времени уже не было совсем. И мы сейчас с вами увидим, почему.
Глава седьмая. Человек на трибуне
Первая жесткая атака на Гайдара началась еще до января 1992 года. Исследователь 90-х Олег Мороз вспоминает:
«Точкой отсчета можно считать выступление вице-президента Александра Руцкого во время его поездки по оборонным предприятиям Сибири в начале этого месяца (в декабре 1991 года. – А. К., Б. М.). Как раз в ходе того турне, обрушившись на новое, лишь недавно сформированное правительство, он прилепил к нему нелепое словосочетание “ученые мальчики в розовых штанишках”. После оно на все лады бесчисленное число раз повторялось…
…Уже менее чем через две недели после ельцинского указа о либерализации цен – он начал действовать со 2 января – депутатские вожди и их единомышленники вслед за Руцким выступили с нападками на действия кабинета. Так, спикер ВС Руслан Хасбулатов “отметился” 13 января, заявив на встрече с делегацией итальянского сената, что Верховному Совету России следует “или предложить президенту сменить практически недееспособное правительство России, или, в соответствии с конституционным правом, самому сменить это правительство”. Нападки на кабинет спикер продолжил на заседании президиума ВС, состоявшемся в тот же день. “Создается очень безрадостное отношение к правительственной политике, – сказал Хасбулатов. – И какие-то выводы в организационном плане, безусловно, надо будет делать”».
Ситуацию Гайдар описал в книге «Смуты и институты»: «После 2 января 1992 года число тех, кто хотел отмежеваться от принятых мер, росло с каждым днем… Сразу после либерализации цен началось использование заблуждений людей в том, что трудности, связанные с крахом советской экономики, – результат неумело проведенных реформ, и ответственность за это несет сформированное Ельциным правительство».
Надо сказать, что при назначении Гайдара речь сразу шла о том, что политикой, идеологией, пропагандой реформ члены его команды не занимаются и не могут заниматься. Их дело – экономика.
Существует известный апокриф – о том, что Егор Тимурович пришел в какой-то момент к Ельцину и сказал, что информационная поддержка, разъяснительная работа не менее важны, чем их экономическая составляющая, что народу надо объяснять, ради чего страдания и что, собственно, происходит. На что Ельцин, подумав, дал ему короткий ответ: «Я отдел агитации и пропаганды создавать не буду, я этого в партии вот так наелся». Своему сыну Павлу Егор передавал слова Ельцина в еще более короткой формуле: «Я агитпроп создавать не буду!»
Об отсутствии внятной информационной политики, которая бы поддерживала экономические реформы, – и в работе со СМИ, и в работе с тогдашним парламентом и общественными организациями – говорили потом многие. Называли это как одну из главных составляющих гайдаровских неудач.
Вот, например, как сформулировала это Ирина Хакамада, во второй половине 90-х тоже успевшая поработать в правительстве:
«Главная ошибка заключалась в том, что народ в России демократами рассматривался как некий символ, который можно переставлять с клеточки на клеточку. Типа, поймет, стерпит, настроение требует свободы, значит, проглотит все. А народ не проглотил. Не хватило в этой команде социологов, не хватило социальных психологов и профессиональных политологов, которые понимают, как более компромиссно в огромной стране, с огромным консервативным и архаичным следом в истории, более спокойно и аккуратно подготавливать людей к реформам. Объяснять им, вовлекать их, вести с ними бесконечный диалог. И таким образом, пусть даже медленными темпами, двигать все дальше. В головах молодого правительства победил дух большевистского переворота. Сейчас все сделаем, дальше народ перетерпит, но зато дальше будет – вау!»
Так кто же в правительстве Гайдара должен был отвечать за все это – за «команду социологов, социальных психологов, профессиональных политологов» и т. д.?
Никто.
Гайдар, Чубайс, Авен, Нечаев, да и все остальные считали, что их от этого участка вежливо попросили отодвинуться. Экономика отдельно, политика отдельно.
Вице-премьер гайдаровского правительства Александр Шохин вспоминал об эпизоде середины осени 1991-го:
«Мне Полторанин говорит: “У меня предложение. Давай правительство на две части поделим. Экономический блок – твой. А политический – мой. Два первых вице-премьера”. Я спрашиваю: “А кто премьер?” “Это, – говорит, – мы потом решим, кто”. Начал перебирать: “Гайдара – министром финансов. Есть там еще ребята подходящие?..” В конечном итоге при всем при том, что Ельцин все-таки назначил Егора на этот блок (вице-премьером. – А. К., Б. М.), полторанинская схема устройства правительства так или иначе была реализована. Правительство все равно делили на две части. До средств массовой информации нас не допустили, не говоря уж о более серьезных политических вещах».