…Да, масштабы повышения цен в январе оказались большими, чем мы предполагали, а падение уровня жизни – более резким. Вместо постепенного разгона темпов инфляции в январе – феврале мы получили их резкий скачок за первые три недели января, после чего наступил период относительной стабилизации цен, продолжавшийся с конца января примерно до конца февраля. Сейчас можно сказать, что хотя и со скрипом, но рыночные механизмы все же заработали. И сегодня, принимая под давлением любое вынужденное решение по смягчению денежной политики, мы должны иметь в виду, что это решение прямо и непосредственно через неделю скажется на ситуации на потребительском рынке».
«…Нам действительно сегодня придется существенно сместить акценты в своей деятельности, – заверил депутатов Гайдар. – Можно сказать, что сегодня сформировались предпосылки для того, чтобы перейти от вдохновленной мужеством отчаяния кавалерийской атаки к подготовке и реализации широкой программы углубления экономических реформ и реконструкции российской экономики».
Гайдару дали для выступления всего 15 минут. Они явно не хотели его слушать. Не хотели задавать вопросы, не хотели воспринимать.
Кстати, многие депутаты видели его впервые «живьем». Впервые слушали его голос. Над залом витала атмосфера неопределенности – кто он, почему он такой, как его воспринимать?
И остается предположить, что не устраивала их даже не его речь, лишенная популистских нот и интонаций. Не только содержание или значение его слов.
Их не устраивал он сам, вот такой, каким вышел на трибуну. «…Я несколько раз бывал у него в кабинете, – вспоминал Вячеслав Недошивин. – Мне ужасно нравилась его интеллигентность; однажды я пришел с каким-то поручением к нему в кабинет на Старой площади, в кабинет первого вице-премьера. Он уже был первым вице-премьером правительства, да и фактически премьером, потому что Ельцин не занимался экономикой так плотно. И вот заканчивался рабочий день, довольно поздно, мы разговаривали, но уже вошла уборщица, и он сказал: да, да, заходите. Ну, и уборщица начала вытирать картину какую-то и заинтересовалась: а вот тут что? Вы знаете, меня это потрясло, он встал, подошел к ней и долго рассказывал про эту картину, про художника, который нарисовал эту картину, про то, что он любит такую манеру и т. д. То есть человек – до мозга костей интеллигент, понимаете, высокой культуры, широких взглядов, умением мыслить, и даже в общем чисто мужские качества он проявлял, то есть решительность… Все прекрасно понимали, что это самоубийство становиться сегодня руководителем правительства, когда все надо начинать с нуля: приватизацию, рыночную экономику, перевод сельского хозяйства на рыночные рельсы… финансы, нефть, торговля, монополии, то есть сумасшедший дом. …То есть кто на это согласится? Понимаете? Поэтому в этом смысле Гайдар, конечно, фигура, которая сегодня недооценена… И при этом вот такой интеллигент».
Ну да, и при этом вот такой интеллигент – он стоял на трибуне, и съезд с тревожным вниманием и напряженной враждебностью внимал этим его словам. И дело было, повторяем, не в самих словах, а в том, как он говорит.
Для депутатов съезда (в большинстве своем) он был, безусловно, каким-то инопланетянином. Нет, конечно, они были люди тертые и знали, что такое книжный интеллигент, знали, какими бывают «ученые», «мастера культуры». Но чтобы вот такой вот – ими руководил! Руководил страной… Нет, этого нельзя было допустить!
Членов правительства обвиняли во всем. В демографическом крахе (Гайдар с мягкой улыбкой объяснял, что за три месяца они не могли уменьшить народонаселение «по чисто физиологическим причинам»), в развале внешней политики, отчитывали за высокие цены, за спад производства, за хлеб и мясо, за молоко и крупу.
Звучали неоднократно призывы отправить правительство «умных мальчиков в розовых штанишках» в отставку.
Что же отвечал им Гайдар?
«Вы можете создать другое правительство, – заявил он, – и сказать, что так и нужно делать. И все будут довольны. А потом вы будете смотреть, как разваливается рубль, как рушатся мелкие региональные рынки, как за развалом финансов идет развал российской экономики, как растут бешено цены. Смотреть – и думать: а кто же за все это отвечает? И менять, как перчатки, правительства, которые и призваны, видимо, за все это отвечать…»