Давайте отметим, что называется, на полях – залоговые аукционы, самая скандальная и самая неоднозначная часть денежной приватизации, проводившаяся по уникальной финансовой схеме, затронула лишь 9 предприятий. Да, это были крупнейшие предприятия – но это было лишь 9 предприятий (не 9 процентов, а просто 9 предприятий). Психологический эффект сыграл свою роль – увидев, что государство отдало это активы новым собственникам, «красные директора» сдались.
Но эта история происходила уже без Гайдара.
Для нас же важна другая мысль Чубайса – в 1992 году и далее, вплоть до залоговых аукционов, реальная власть в стране принадлежала «красным директорам».
Съезд народных депутатов находился также под их непосредственным влиянием.
По умолчанию считается, что парламент (а съезд официально считался парламентом) – это разные партии, разные фракции, блоки. Что в нем присутствуют представители разных социальных групп и идеологий, в зависимости от результатов выборов. Однако на российском съезде это было не совсем так.
Михаил Краснов, крупнейший российский правовед и долгие годы помощник президента Ельцина, писал об этом:
«Хотя депутаты в рамках Съезда народных депутатов образовывали фракции и депутатские группы, однако, их состав и численность на очередном съезде (общем заседании) не были постоянными (в среднем каждый съезд имел 15–17 фракций и групп, объединенных в 4–5 блоков): многие депутаты неоднократно меняли свою принадлежность к фракции, группе или даже к блоку (были также внеблоковые депутаты и их объединения). А, главное, такие структурные единицы не являлись партийным представительством в строгом смысле этого понятия. Соответственно, исход голосования по какому-то вопросу во многом зависел от того, как настроит депутатов председательствующий на заседании Съезда (такое “дирижерство” особенно хорошо удавалось Р. И. Хасбулатову). Съезд был настолько многочислен и потому малоэффективен, что сам по себе не смог бы противостоять исполнительной власти. Он выполнял лишь роль “тарана” в руках в общем-то небольшой группы депутатов, прежде всего, возглавлявших Верховный совет и его Президиум».
Замечательное описание съезда дал сам Ельцин в своих мемуарах:
«Страна у нас, конечно, большая. И все-таки полторы тысячи человек – это уже не парламент, не сенат, а какое-то народное вече. Тут уже кто кого перекричит. Тихим голосом говорить бесполезно – начинают действовать законы большого пространства, психологические факторы общения с толпой (в данном случае с толпой народных избранников)… Когда в парламенте полторы тысячи человек, возникает огромное количество фракций, вербующих себе сторонников, плюс огромное количество независимых депутатов… Это арена беспощадной политической грызни, схватки амбиций. Это прежде всего крики у микрофона, это истерики, раскаленные эмоции. Каждый хочет какую-то свою проблему поднять. То национальную, то экономическую, то внешнеполитическую».
Выделим и здесь главную для нас мысль – этим морем раскаленных эмоций кто-то изнутри умело управляет. Как правило, современники указывали на человека, который научился руководить съездом, – на Руслана Хасбулатова, – но вряд ли он справлялся с этим в одиночку. И внутри съезда нужна была «правящая группа», некая каста, которая рулила процессом.
И, конечно, такой кастой – неважно, в личном качестве или через своих представителей – были как раз «красные директора». Таким образом, и в регионах, «на земле», и в Москве, в самом центре власти – они были главными. Неформальная власть принадлежала им.
Не случайно среди всех вариантов приватизации был выбран вариант, когда при акционировании предприятий директорам не только доставался крупный пакет акций, но еще они имели гигантские привилегии при их приобретении. Мысль была такая: пусть приватизация идет хотя бы таким образом, рано или поздно активы все равно перейдут к эффективному собственнику.