Чубайс. Бальцерович был, наверное, прав в польской ситуации, где совершенно иное соотношение народа и власти, где нет такой глубины отличий между интеллигенцией и народом, где масштабы просто совершенно другие. Бальцерович, как ты знаешь, следовал этой своей стратегии. 20 раз проваливался, 20 раз побеждал. Наверное, для него это правильный выбор… Я считаю, что если, предположим, делать то, о чем говорил Бальцерович, для начала нужно иметь ответ на самый простой фундаментальный вопрос: кто наш кандидат в президенты? Гайдар? Вряд ли. Можно, конечно, говорить, что такого кандидата нужно искать, выращивать, но то, что на тот момент не было никого близко подходящего на эту роль, кроме Ельцина, это факт».
Нетрудно заметить, что и в первом, и во втором приведенном отрывке авторы рассматривают партию лишь как удобный инструмент, не более того.
Между тем именно партия – важнейший и, может быть, главный институт любой демократии. Именно она, партия, создает для всех социальных слоев, для нации во всех ее разновидностях возможность опереться на что-то устойчивое. На порядок слов, на ступеньки ценностной иерархии: что для нас по-настоящему важно, что менее важно. На политическую традицию, с опорой в историческом прошлом. На систему идей. А не только на конкретного лидера, с его сиюминутной риторикой.
Увы, и тогда, и сейчас понимания такого института, как политическая партия, у нас не было. И сейчас оно очень далеко от зрелой демократии, от зрелого, то есть «взрослого», общества.
…Но почему же российские демократы так и не смогли объединиться? Почему раскол и свара сопровождали их уже в ранние 90-е, не говоря о нынешнем печальном положении? Почему на фоне железного единства партии чиновников, или партии коммунистов, или партии жириновцев (которых и националистами-то назвать трудно, настолько они безликие) – российские демократы всегда были настолько разобщены, расколоты, раздроблены и организационно, и идейно?
Вот статистические итоги выборов-93.
Партия Жириновского получила по партийным спискам 23 процента голосов и в этом смысле опередила Гайдара. Но по партийным спискам избиралась лишь половина депутатов. Другая половина – по одномандатным округам. Большинство мест в новом парламенте принадлежало «Выбору России» – 75 мандатов. (Эту цифру – 75 мандатов – называет в своих воспоминаниях сам Егор Гайдар, указывая непосредственные результаты выборов, в то время как источник под названием «Википедия» указывает 64 мандата, то есть цифру конца парламентского цикла, когда некоторые депутаты от «неудобного» Гайдара перебежали в другие фракции.)
Это было не поражение, а успех, тем более что на выборы вместе с Гайдаром пошли партия Шохина и Шахрая «ПРЕС» (Партия российского единства и согласия) и другие центристские партии, которые вполне могли бы стать партнерами при принятии рыночного законодательства. Хотя Егор и считал, что они размыли электорат «Выбора России».
…Однако от Гайдара ожидали другого – на волне поражения «красно-коричневых» в 1993 году демократическая интеллигенция рассчитывала на полную, сокрушительную победу, появление своего демократического «парламентского большинства». Мир по-прежнему воспринимался ею в черно-белой гамме. Когда огласили результаты выборов, во время прямого телевизионного эфира известный демократический публицист, знаток Достоевского, литературовед Юрий Карякин произнес знаменитые слова: «Россия, ты одурела?» Именно это и стало лейтмотивом осмысления выборов в прессе.
Главной загадкой, главным сюрпризом для демократов, для интеллигенции, для журналистов стала внезапно усложнившаяся и оттого очень страшная картина мира – избиратель выбрал не тех и не других, а – третьих! Вот что было непонятно. Ведь до выборов 1993 года эта картина была простой: есть «мы» и есть «они», есть наши и не наши, прогрессисты-демократы и реваншисты-коммунисты. Реальность оказалась другой. Никто не знал, как жить дальше с этим знанием. Почему крикливый, «несерьезный» Жириновский, эксплуатировавший лишь одну тему («Россия для русских»), увел за собой более 20 процентов избирателей? Из-за его плеча выглядывала подлинная, непонятная Россия – которая не принимала логику «мы»-«они».
9 января 1994 года, на первом заседании парламентской фракции «Выбор России», сразу встал вопрос о лидерстве. Об образовании парламентской фракции докладывали Егор Гайдар и Сергей Ковалев. Егор считал, что Сергей Адамович, с учетом опыта его работы в демократическом движении и авторитета несгибаемого диссидента, должен возглавить думских демократов. (А Сергей Адамович действительно был одним из самых известных диссидентов в стране, соратником Сахарова, отсидевшим свой срок в лагерях по политической статье.)