В применении к текущей политике – речь о либералах вообще не идет. «Либеральной» называла себя лишь партия Жириновского, та, что отстаивала презираемый демократами лозунг «Россия для русских». Если говорить даже о ярлыках и ругательствах, то Ельцина, Гайдара и его товарищей никто не называл тогда «либерастами», только «дерьмократами». А русский язык не обманешь.
Ярлык «либералы» прилепился уже потом, к началу 2000-х. Когда возникли «Союз правых сил», «Правое дело» и другие партии, противопоставлявшие себя условно «левым», социалистическим и коммунистическим движениям. Сам же Гайдар спорил с Михаилом Ходорковским в 2004 году именно по поводу судьбы либерализма.
Гайдар боролся не просто за экономическую, но и за политическую свободу для всех. За народовластие. За честные и свободные выборы. За представительство в парламенте всех точек зрения, всех общественных сил. То есть боролся он прежде всего за демократию, без которой невозможен либерализм, в том числе в экономике. Многие из его соратников и последователей надеялись именно на то, что экономический либерализм утвердится без демократии или даже с помощью «русского Пиночета». Гайдар никогда в такой сценарий не верил.
А пока вернемся в то бесснежное 9 января, в Киноцентр, где Гайдара, после всех дискуссий и страстей, выбирают лидером парламентской фракции, по сути, председателем партии.
Что с ним случилось к этому моменту?
Ну, прежде всего – он снова ушел из правительства. Вернее, готовился из него уйти.
…20 января 1994-го Виктор Черномырдин созвал пресс-конференцию. Тогда им была произнесена по-своему знаменитая фраза: «Время рыночного романтизма завершено». Звучала она гулко, как в пустоте. Двойная отставка знаковых реформаторов: первого вице-премьера Егора Гайдара и вице-премьера и министра финансов Бориса Федорова – действительно образовала пустоту в кабинете министров. Из реформаторов в правительстве остался только Анатолий Чубайс.
Политический ресурс Ельцина и поддержавших его демократов и центристов, образовавшийся после разгона съезда и преодоления кризиса двоевластия, был, по мнению Гайдара, президентом растрачен. Егор был бескомпромиссен, он требовал «дожимать» противника, настаивать на своей политической победе, внести ясность в расстановку сил. Ельцин, как всегда после своей сокрушительной победы, надолго погрузился в раздумья. Он никуда не торопился…
Ничего из того, на чем настаивал Гайдар еще до декабрьских выборов в Думу и до принятия новой Конституции, не было сделано.
Егор советовал принять несколько важных кадровых решений, в том числе в регионах, нанести удары по промышленным лобби, сократить численность армии, всерьез заняться бывшим Комитетом госбезопасности, лишив его остатков власти, запретить пропаганду фашизма и коммунизма, тем самым де-факто маргинализировать националистов, провести аграрную реформу и начать реформы структурные, в частности, социальной сферы. Все это было им высказано в многочисленных статьях и интервью.
Условия были благоприятными еще и потому, что Борис Федоров, назначенный Ельциным вице-премьером сразу после первой отставки Гайдара в декабре 1992 года, проводил бескомпромиссно жесткую политику (словно бы в отместку за устранение Егора). В результате чего, по оценке Андерса Ослунда, «к концу 1993 года Россия была готова воспринять полноценную политику стабилизации».
Напомним, административный ресурс Федорова вырос в конце марта 1993-го, когда он добавил к своему высокому рангу реальные полномочия министра финансов. Ему удалось побороть «техническое» кредитование стран СНГ, ужесточить бюджетную политику, снизить дефицит бюджета до 6 процентов ВВП, установить положительную процентную ставку, добиться выпуска государственных ценных бумаг. Словом, если не фундамент, то «котлован» для будущей финансовой стабилизации был им заложен.
Во многом благодаря Федорову сохранялось и политическое ощущение того, что новое правительство Ельцина – Черномырдина, несмотря на первую отставку Гайдара, идет прежним курсом.
Конечно, возвращение Гайдара в правительство в сентябре 1993-го радикально усилило ресурс Федорова. Они никогда не были друзьями, возможно, их психофизическое устройство было слишком разным, и, кажется, Егору с Борисом не было комфортно, они не работали как команда. (Впоследствии, когда каждый из них занялся партийной политикой, они оказались скорее конкурентами, чем союзниками.) Однако их солидарные действия в 1993-м создали условия для снижения инфляции.
Вместе им еще в сентябре 1993 года удалось отменить так называемое льготное кредитование, на котором сколачивались огромные состояния «из воздуха». «Механизм известен, – объяснял Гайдар. – Коммерческие банки, иные структуры получают от государства огромные суммы под низкую процентную ставку, а сами затем перепродают эти деньги под несоизмеримо более высокий процент». Эта схема была выведена из строя.