Однако результаты «партии Гайдара» на парламентских выборах, воспринятые российскими демократами почему-то как поражение, очень сильно расстроили президента. Несмотря на формирование самой большой фракции в Госдуме, итоги выборов снизили политический вес и Гайдара, и Федорова в правительстве. До выборов многие считали вполне вероятным назначение Егора премьер-министром, после выборов это казалось уже невозможным. И если «красные директора», промышленники и губернаторы, по выражению Егора, после событий октября 1993 года, «в росте уменьшились» – то теперь они постепенно снова начали расправлять плечи.
Так что же в реальности случилось?
Общество взрослело слишком медленно. И ему не хватило здравого смысла, чтобы понять – то, что фракция Гайдара стала самой крупной в парламенте, – это не поражение, а успех. На фоне сумасшедших по сложности проблем в экономике, падения уровня жизни, на фоне страшных событий октября 1993 года – это был серьезный результат.
О «парламентском большинстве» в такой раздерганной, измученной стране в тот момент не могла мечтать никакая партия. Если посмотреть на те события с сегодняшней точки зрения – пессимизм по поводу тех выборов вообще кажется необъяснимым. При огромной поддержке СМИ, при открытой поддержке набиравшего бешеную популярность Путина, при гигантской работе президентской администрации, при поддержке телевидения – партия «Единство» продемонстрировала в 1999 году на парламентских выборах ровно такой же результат – они получили 73 места в парламенте (на два голоса меньше, чем «Выбор России» в 1993-м).
Однако президент Ельцин, видимо, ждал от Гайдара большего. По крайней мере, Егор резко это почувствовал в начале 1994 года. Почувствовал по тем импульсам, которые ему теперь активно посылал аппарат Черномырдина. Обычные, рядовые правительственные бюрократы очень быстро поняли, что Гайдар «ослаб».
О многих решениях он узнавал если не последним, то точно не первым. Аппарат умеет изолировать высших чиновников, особенно если чувствует себя в силе.
На такое же ощущение изоляции жаловался и Борис Федоров. (При формировании послевыборного кабинета министров была сделана попытка понизить его статус, то есть перевести в «обычные» министры, что сильно ослабляло возможности борьбы с лоббистами – нефтяными, газовыми, военно-индустриальными, аграрными.)
Не сговариваясь, оба решили идти в ответную атаку.
И если Гайдар был раздражен межбанковским соглашением об объединении денежных систем России и Белоруссии и неприлично дорогостоящим решением о строительстве нового парламентского центра, то Федоров требовал от Ельцина непременной отставки своих главных оппонентов – главы ЦБ Виктора Геращенко и аграрного вице-премьера Александра Заверюхи. Поводы были разные, причина одна.
…Самое интересное, что пришло и то время, когда Ельцин отменил строительство нового здания парламента, и союз с Белоруссией оказался формальным, да и отставки Геращенко и Заверюхи последовали, хотя последний продержался в правительстве до 1997 года. Не говоря уже о том, что сам Виктор Степанович Черномырдин оказался сугубым реалистом: на бумаге деньги бывали расписаны, а потом мало кому выдавались. Но ощущение и у Гайдара, и у Федорова было такое, что экономический курс разворачивается, а Ельцин на это смотрит нейтрально-пассивно.
О своем решительном желании уйти в отставку с позиции вице-премьера Гайдар Федорова не предупредил. Сообщил только Чубайсу, которого в правительстве оставляли вице-премьером.
Разговор двух друзей-реформаторов оказался крайне горячим и тяжелым. Набор аргументов в пользу отставки показался Чубайсу слабым. «Опять я остаюсь один!» – досадовал он, имея в виду свое одиночество в правительстве после первой отставки Гайдара. Егор жаловался, что ему все перекрывает руководитель аппарата правительства Владимир Квасов, опытнейший номенклатурщик и правая рука Виктора Степановича. «Но мы же всегда в таких условиях работали!» – возражал Анатолий Борисович, который имел богатый опыт аппаратных войн. Не говоря уже о том, что в тот момент самому Чубайсу было не легче, он находился на грани увольнения, а приватизация требовала огромных усилий.