Особенно остро это «отсутствие внутренней стабильности», как сформулировал проблему Вячеслав Костиков, стало заметно после берлинского и ирландского эпизодов – в конце лета – начале осени 1994 года. Однако кадры, которые разлетелись по всему миру, – Ельцин дирижирует оркестром, премьер Ирландии тщетно ожидает его у трапа самолета, – стали лишь предвестием тяжелых событий осени 1994-го.
Первое послание президента новому Федеральному собранию было зачитано Ельциным на следующий день после объявления амнистии. Оно было посвящено укреплению государства, что, в сущности, логично в эпоху, последовавшую за радикальной реформой, отступлением от нее, жестоким эпизодом борьбы за власть, окончанием двоевластия. Под укреплением государства, впрочем, различные политические силы понимали совсем разное. Гайдар понимал это совсем не так, как коммунисты, не так, как «Яблоко», возможно, совсем иначе, чем члены правительства.
11 марта в ходе заседания Госдумы Гайдар высказался об этом своем понимании государства – через призму бюджетной политики: «Мы глубоко убеждены в том, что выход из сегодняшнего состояния российской экономики один – это действительно путь укрепления российской государственности, но не за счет увеличения числа чиновников (и увеличения числа взяток, которые они будут иметь возможность получать). Это путь радикальных реформ, направленных на всемерное сокращение неэффективных государственных расходов, на сокращение государственного аппарата, на отказ от ненужных, по существу лишь порождающих коррупцию, форм регламентации хозяйственной жизни. Я убежден, что сильное Российское государство – это не государство, бряцающее оружием и пытающееся запугать соседей. Это государство с сильной валютой, с низкими налогами, с надежными гарантиями собственности, с надежным правопорядком».
Увы, но тогдашнее Российское государство уж очень сильно отличалось от того идеала, который нарисовал Гайдар.
«Я бы не допустил такого развития событий» – эту фразу он произнес 11 октября 1994 года, в день, вошедший в историю как «черный вторник»: тогда курс рубля рухнул на 27 процентов.
28 сентября 1994 года Гайдар провел пресс-конференцию, в ходе которой заявил, что в результате весенней накачки экономики деньгами Россия «может встретиться с угрозой существенного и резкого ускорения инфляции». Ситуацию он охарактеризовал как «неизбежно наступающий кризис».
И кризис наступил.
«В результате роста денежной массы в апреле – июне 1994 года, – описывали ситуацию экономисты Сергей Синельников и Георгий Трофимов, – в октябре началось резкое ускорение темпов роста цен и произошло обвальное падение курса. При сохранявшемся дефиците в 10 % ВВП вряд ли можно было ожидать другого развития событий».
По оценкам Андерса Ослунда, дефицит бюджета достиг даже не 10, а 11 процентов (в отдельные месяцы он превышал 12 процентов): «Количество денег в обращении во втором квартале 1994 года увеличивалось ежемесячно на 14 %, прокладывая дорогу усилению инфляции». Пошло массированное кредитование сельского хозяйства и «северов». Уже в летние месяцы, на что позже обратил внимание Андрей Илларионов, темпы падения валютного курса опередили темпы инфляции. Центробанк снижал процентную ставку, а в сентябре он, поддерживая курс рубля, почти исчерпал валютные резервы (при этом Виктор Геращенко говорил, что курс рубля «завышен»).
Гайдар предупреждал, чем может закончиться удовлетворение аппетитов лоббистов.
11 октября 1994 года он говорил: «Я не исключаю, что те же политические силы, которые, по сути, подтолкнули правительство к очень опасным решениям, приведшим сегодня к развалу валютного рынка, как и следовало ожидать, первыми потребуют правительство к ответу по существу за то, что оно уступило их нажиму. Это в первую очередь две фракции, выигравшие битву за бюджет нынешнего года, – аграрии и коммунисты. Именно они в конце апреля добились от правительства 10 триллионов рублей, именно после этого темпы денежной массы выросли вдвое».
Гайдар заметил, что «мы готовы сформировать другое правительство», имея в виду не только «Выбор России», но и команду экономистов, которую он объединял. Однако смотрел на этот вопрос трезво: «Надо четко представлять, что это правительство – результат выборов 12 декабря 1993 года. При всех недостатках и огромных ошибках этого правительства я очень серьезно опасаюсь, что если “Выбор России” станет в позу и вместе с коммунистами и фракцией Жириновского поддержит предложения об отставке, то на следующий день мы будем иметь Совмин, который действительно может привести нас к национальной катастрофе».