В Чечне начиная с 1993 года шла открытая гражданская война. Русское население стремительно сокращалось в разы – люди бежали из родных мест, порой под дулами автоматов.
Там был Надтеречный район, не подчинявшийся Дудаеву, там были свои лидеры оппозиции – Автурханов и Лабазанов, там шли постоянная стрельба и порой жуткая резня. В этой ситуации, не понимая, что дальше делать с такой Чечней, в Москве приняли решение «помогать оппозиции».
…Горькая правда состоит в том, что решение о «спецоперации» – штурме Грозного силами оппозиции с участием российских вертолетчиков и российских танкистов – готовилось с согласия и по поручению российских демократов, вчерашних депутатов – главы Федеральной службы контрразведки (ФСК) Сергея Степашина, главы администрации Сергея Филатова, и других, в большинстве своем еще недавно гражданских, мирных людей. Они не оценили риски. Операция была подготовлена из рук вон плохо. Танкистов, нанятых «по контракту», не имевших ни жетонов, ни документов, чеченцы захватили в плен и продемонстрировали всему миру. Этот позор трудно было пережить. Тем не менее и после этого ноябрьского провала ситуацию можно было обернуть вспять.
Гражданские лица – советники-помощники от Георгия Сатарова до Юрия Батурина и Эмиля Паина – были отстранены от процесса принятия решения. Впоследствии открещивались от того, что стояли за войну, и министр внутренних дел Виктор Ерин, и министр обороны Павел Грачев.
В любом случае у такого рода фатальных шагов нет одного автора. Фамилии поднявших руки «за» известны – но автора нет.
«На этом совещании, – рассказывал впоследствии Павел Грачев, – когда я сказал “нет”, Виктор Степанович встал, хотя мы друзья были еще с тех времен, и сказал: “Борис Николаевич, нам такой министр обороны не нужен. У меня есть предложение освободить его от должности, назначить другого”. Тогда Ельцин сделал перерыв на этом совещании. Они удалились: он, Лобов (секретарь Совбеза. – А. К., Б. М.), Шумейко, Борис Николаевич и Рыбкин. Решать мой вопрос. Через десять минут Борис Николаевич выходит и говорит: “Павел Сергеевич, мы вас освобождать от должности не будем, но в десятидневный срок подготовиться к ведению боевых действий”. Тогда я сказал: “Борис Николаевич, уже зима на носу и т. д., какие могут быть боевые действия в тех условиях, когда не пройти, не проехать, туманы, авиация не летает, артиллерия не знает, куда бить и т. д.?” – “Когда вы предлагаете?” – “Весной, а до этого вести переговоры”. Я хотел оттянуть время: может, успеем договориться».
По-своему видел Грачев и ситуацию сентября – октября, когда антидудаевская оппозиция могла взять Грозный: «Это Сергей Вадимович (Степашин. – А. К., Б. М.) со своими спецслужбами действовал. Опять же Доку Завгаев (бывший председатель Верховного совета Чечено-Ингушской АССР. – А. К., Б. М.) его спровоцировал на все это. Потом, конечно, друг-то мой краснодарский Коля Егоров (короткое время министр по делам национальностей и затем вице-премьер. – А. К., Б. М.), когда стал вице-премьером. Вот эти ребята втихомолку решили организовать поход на Грозный. Нужно было пригласить делегацию во главе с Дудаевым к себе и начинать переговоры. Никто не захотел. Я один там только летал однажды и перед входом второй раз. Короче, все отказались от мирного решения. Унизительно им было. Все отказались».
Министр внутренних дел Виктор Ерин вспоминал о том Совете безопасности: «Хорошо помню заседание Совета безопасности, когда принималось решение. Причем у людей ведь иногда такое отношение, что это там злые силовики сидели и Бориса Николаевича уговаривали, что, значит, надо такие меры принимать. Абсолютно не так. Как раз силовики в этих ситуациях лучше, чем кто-либо, понимают, что они будут в подобных ситуациях первыми, кто начнет терять личный состав, кому потом со вдовами встречаться, смотреть им в глаза».
Возможно, мотором решения в 1994-м был министр по делам национальностей Николай Егоров, который заверял, что население Чечни на радостях будет посыпать дорогу перед российскими войсками мукой – по старинному горскому обычаю. Трудно сказать, как, какими словами он сумел убедить Ельцина, что гражданская война в Чечне обязательно приведет к тому, что чеченцы будут встречать русские войска с радостью. Откуда взялась эта логика у «кубанского казака» (он был родом из Краснодарского края и даже некоторое время был губернатором), который уж точно должен был знать психологию чеченцев.