Парламент при Ельцине избирался на абсолютно свободных конкурентных выборах – что доказывают приведенные нами цифры. Именно так была устроена выборная машина в стране.
Аграрная партия Лапшина – ближайшие союзники коммунистов – получила всего 20 мест в парламенте. Но вместе с аграриями коммунисты получили серьезное большинство. Десятки избранных коммунистов-губернаторов еще больше увеличивали их политический вес.
Партия Явлинского получила в парламенте (который теперь избирался на нормальный срок, на четыре года) 45 мест.
Ну и, наконец, так называемая «партия власти». Ставка была сделана на «партию губернаторов», или «партию чиновников», под руководством Виктора Черномырдина, – «Наш дом Россия». Они много выиграли в одномандатных округах. Частично к ним перешли и люди из партии Гайдара (например, тот же Владимир Рыжков). Конечно, огромной была поддержка лояльных Ельцину губернаторов на местах. И несмотря на это, в итоге НДР получил всего 10 процентов по партийным спискам и всего 55 мест в парламенте с учетом одномандатников.
За Гайдара теперь были только 9 депутатов, избранных по округам. Пятипроцентный барьер его партия не преодолела.
Все это было очень печально, прежде всего потому, что вместо большой демократической фракции в парламенте (которая могла бы возникнуть при соединении Гайдара и «Яблока») президент получил в Думе огромную «левую» коалицию (условно левую, а на самом деле – имперскую, просоветскую, националистическую, неосталинистскую), которая заново принялась ставить реформаторам палки в колеса.
Конечно, как явствует из воспоминаний Владимира Рыжкова, даже эта «левая», оппозиционная Дума все равно продолжала работать над реформаторским пакетом законов, но… все стало гораздо сложнее.
И самое главное – во весь рост встал после этих выборов вопрос: кто же пойдет на президентские выборы 1996 года? Кого должны поддерживать демократы и интеллигенция? Кто сможет в конечном итоге победить набравшего силу и огромный вес Зюганова?
Демократы лихорадочно перебирали фамилии. У кого-то возникал даже вариант Михаила Горбачева, что выдавало неспособность реалистически оценивать ситуацию (Горбачев набрал на этих выборах 1 процент голосов). После того как появилось сразу несколько инициативных групп по выдвижению Виктора Степановича Черномырдина (причем в буквальном смысле инициативных, не назначенных сверху), сам ЧВС в начале февраля ушел от греха подальше в отпуск. Варианта по-прежнему не было.
Раздавались (даже среди демократов) голоса в пользу отмены выборов.
Для Гайдара, который ставил перед собой задачу не допустить возвращения к власти коммунистов, после резкого разрыва с «Яблоком» оставался лишь один вариант – Борис Немцов, молодой губернатор Нижегородской области.
Основания для такого выбора были. Президент дважды называл Бориса своим преемником – при посещении Нижнего Новгорода в 1994 году и затем, представляя его Биллу Клинтону. Яркий, образованный, умеющий разговаривать с представителями любых социальных и профессиональных групп, харизматичный 36-летний высокий красавец с непокорной черной шевелюрой – таких людей в окружении Бориса Николаевича раньше не было. Приверженность демократическим ценностям и относительный успех региональных реформ, которые Немцов разрабатывал вместе с Явлинским, превращали Бориса в идеального кандидата для демократических избирателей, расколотых своей лояльностью либо Гайдару, либо Явлинскому.
…История отношений Егора и Бориса началась в 1992-м. И первое, что отметил Немцов, – это сочетание в Гайдаре интеллигентности с жесткостью и решительностью. Контакты премьера и губернатора не были благостными. Был конфликт, связанный с кризисом наличного обращения – тогда Гайдар и Немцов сильно поругались из-за пущенных в обращение региональных денег, «немцовок», и Егор даже предположил, что Борису пора «отправляться на покой», на что губернатор ответил: «Не вы меня назначили, не вам меня снимать».
Была и ситуация, когда Немцов сильно Гайдару помог, распознав резолюцию с поддельной подписью премьера об отгрузке бэтээров из Нижнего Новгорода в Азербайджан во время карабахской войны. «Я позвонил Гайдару, – пишет Немцов в книге «Провинциал», – он сидит, мне показалось, ни жив ни мертв на том конце провода. Попросил меня непременно приехать. Я приехал. Он меня немедленно принял (а он был тогда премьер-министром!). Мы стали разбираться, и оказалось, что это поддельная резолюция. Он вызвал Баранникова (тот был тогда начальником спецслужб), потребовал разобраться. Выяснилось, что эта подделка была осуществлена не без участия азербайджанских деятелей. Вот тогда я его увидел достаточно твердым».