Нет, это не было идеологией политиканства, и речь никогда не шла о роли «серого кардинала». Напротив, зависимая, изначально слабая (ведь советами можно и не воспользоваться, а советника – отправить в отставку), но единственно возможная роль неравнодушного, ответственного интеллигента, который верит в эволюционный путь развития страны – вот что привлекало молодого Гайдара. В конечном счете это была последняя попытка повлиять на власть путем экспертизы, ясной мысли, содержательного языка. Это совпадало и с его внутренним темпераментом, характером («нигде не чувствую себя так уютно, как в библиотеке»).
Проницательный Егор заранее ограничивал свой круг возможностей, исходя из слишком жесткой советской реальности. Исходил он и из исторического опыта – из опыта репрессированных советских экономистов 20-х и 30-х годов, опыта авторов хрущевской политической «оттепели» и косыгинской (не случившейся) экономической реформы. В дореволюционное время список был бы еще более длинным – начиная от конституционалиста Сперанского и заканчивая Витте и Столыпиным. «Умный еврей при губернаторе» – роль, как мы видим, изначально довольно драматическая. Однако в исторической и этической модели Егора Гайдара – единственно возможная.
Именно так он и действовал, именно так и поступал всю вторую половину 80-х годов.
И «Коммунист» поначалу действительно казался ему тем местом, где на решения «партии и правительства» можно было попытаться повлиять.
Мы уже писали, что за какие-то два-три года своей работы в «Коммунисте» Гайдар успел очень многое. И это не только схватка за артель «Печора», участие в кампании по остановке «поворота рек» и прорывные статьи вроде «Нулевого цикла», которые были призваны перевоспитывать партийную аудиторию журнала. И дело было не только в создании творческого коллектива, хорошего журнала… и не только в том, что сам Гайдар стал так много писать и публиковаться.
Ему казалось, что он достаточно продвинулся и в главной своей задаче – стать ценным экспертом для правительства, человеком, к чьему мнению будет прислушиваться самое высокое руководство. У него появились основания так думать.
Анатолий Черняев, помощник Горбачева, записал в своем дневнике 14 сентября 1988-го:
«“Коммунист” стал лидером передовой мысли».
Именно потому, что «журнал стал лидером», Егор получил наводку на потенциально резонансную тему: звонок от одного из сотрудников государственного аппарата о готовящемся постановлении о строительстве пяти нефтегазохимических комплексов в Западной Сибири.
Гайдар вспоминал: «Проект далеко превосходил все, с чем приходилось сталкиваться. Его объемы в несколько раз превышали средства, затраченные на так и не достроенную Байкало-Амурскую магистраль. Сейчас, при явно вышедшем из-под контроля внешнем долге, в условиях тяжелого финансового кризиса, это было очевидной авантюрой».
Во втором номере «Коммуниста» за 1989 год (январь) был опубликован написанный Гайдаром обзор «Хозяйственная реформа. Первый год». Егор снова возвращался к проблеме дефицита бюджета.
История с нефтехимическим мегапроектом описывалась именно в этом контексте: «Бюджет на следующий год утвержден с многомиллиардным дефицитом. По существу, мы расписались в своем неумении расходовать деньги, в том, что крупные инвестиционные проекты не дали отдачи. Казалось бы, самое время разобраться в причинах низкой эффективности использования государственных ресурсов… Но ведь можно пойти и по другому пути – сразу открыть новую стройку, по сравнению с которой другие просто меркнут. Речь идет о создании целой серии крупнейших нефтегазохимических комплексов в Тюменской области. Ситуация стандартная. Предстоит затратить миллиарды долларов. Объем капиталовложений на осуществление проекта в 8 раз больше, чем первоначально, в конце 60-х годов, планировалось затратить на строительство БАМа. Он сопоставим только с предполагавшимися затратами на переброску рек (курсив наш. – А. К., Б. М.). По оценкам специалистов, совокупные реальные затраты, по всей вероятности, опять окажутся в несколько раз больше намечаемых. Определить их точнее пока невозможно – нет даже технико-экономического обоснования. Никто так и не решил, от чего мы отказываемся ради этих комплексов: от программы увеличения жилищного строительства, подъема перерабатывающих отраслей АПК, развития машиностроения или чего-то другого. Тем не менее строительство уже разворачивается».
Этот абзац из статьи Гайдара спровоцировал еще одну бурю. Теперь на Егора начали атаку шесть могущественных отраслевых союзных министров. 20 февраля 1989-го, через два дня после заседания политбюро, на котором Горбачев требовал отказаться от нерациональных расходов, в редакцию пришло письмо за подписями министров газовой, нефтяной, химической, нефтеперерабатывающей и нефтехимической, медицинской и микробиологической промышленности, а также министра по производству минеральных удобрений. Первой в списке стояла фамилия Виктора Степановича Черномырдина, газового короля СССР.