Он обнаруживает себя в муравейнике на улице Правды, 24. Это целый квартал, состоящий из множества редакционных зданий. В старом здании «Правды» (где много лет провел его отец), памятнике конструктивизма, работы архитектора Голосова, – редакции «Комсомолки», реакционной «Советской России», «Социалистической индустрии», которая стала выходить в том же 1990-м под другим названием – «Рабочая трибуна», но не поменяла своей консервативной сути, еженедельника «За рубежом» и других редакций. В так называемом «новом», в 1980-м отстроенном здании чуть дальше по улице – сама «Правда» (теперь там находится редакция «Российской газеты»). Напротив – Дом культуры из 1930-х, гастроном, Дом быта, бассейн, детский сад, спорткомплекс. Тут же и огромные типографские здания, склады. В нескольких сотнях метров, в Бумажном проезде, – еще одно здание издательства «Правды», «журнальный корпус». И кто там только не сидит – мятежный «Огонек», веселая «Работница», прогрессивная «Крестьянка», «Крокодил»!..
Сама «Правда» – огромный советский завод по производству информации, дезинформации, руководящих мнений и указаний. Завод по производству смыслов советской жизни. Передовицы «Правды» – особое искусство, которым владеют только настоящие мастера, способные интерпретировать по специальным правилам партийные идеологемы. СССР – «логократия», страна, управляемая словами. Самые главные слова публикуются именно здесь.
Вот тут Егору действительно предстоит задуматься о том, что такое партийная номенклатура и ее привилегии.
Ведущие перья и редакторы сидят на тех же пайках, что и чиновники центрального аппарата КПСС, за ними приезжают черные «Волги». Буфет «Правды» хорош. Кабинеты обиты темными панелями, не то что в «Известиях» – светло-коричневыми. В каждом кабинете – один сотрудник, не больше. Распашонки (кабинет направо, кабинет налево) с приемной – для ответственного редакторского начальства.
Казалось бы, Гайдар – отпрыск советской «аристократии», сын собкора, заведующего военным отделом «Правды», внук писателя, в этой газете печатавшегося, – самым естественным образом должен стать потомственным «правдистом». Но в этом огромном здании с длиннющими коридорами он ощущает два настроения по отношению к себе: или равнодушие, или глухое неприятие. Эпоха ломается пополам, по позвоночнику, прямо на глазах, темно-коричневые деревянные панели, конечно, незыблемы, но что несут новые времена? Уж не вселятся ли сюда варвары?
И что означает появление этого нового любимчика главного редактора, умника и интроверта, либерала и радикала? Не скрывается ли под его формальной вежливостью и интеллигентскими манерами глубокое презрение к партийной журналистике? Не есть ли это еще один знак ускорения распада – страны, газеты, привычного уклада? На него смотрят косо, с подозрением. Как-то не вовремя Гайдар там появился. И очень не ко двору.
И ему самому в «Правде» неуютно. Одно дело братская атмосфера журнала, жестко ориентированного на реформы. Все – свои. Большинство – единомышленники. Здесь же, в большой официозной газете, даже нерядовой сотрудник сильно отчужден от конечного продукта. Она, газета, в отличие от журнала, для Гайдара – чужая. На улице Маркса – Энгельса остались свои ребята. Алексей Улюкаев возглавил отдел, он талантлив, хорошо пишет, пытается со страниц партийной прессы перекочевать в прессу демократическую, показывает свои заготовки Игорю Дедкову, ища его одобрения, публикуется в популярнейших «Московских новостях». Там жизнь, а не в «Правде», в которой по-прежнему, согласно старой советской поговорке, нет правды, как ни пытается ее реформировать Иван Фролов.
Все его коллеги время от времени мотаются в «Волынское», привычное место для спичрайтеров, начиная со времен Брежнева: сочиняют речи генсека, а теперь – президента Горбачева. Только уже без особой надежды на успех и прорыв. Сергей Колесников (он стал помощником Фролова, секретаря ЦК) сидит чернее тучи в своем «правдинском» кабинете: опять сопровождал своего босса в зарубежной поездке и в основном занимался тем, что работал переводчиком его жены в магазинах одежды. А еще недавно делал настоящий хороший журнал. Тут и выпить-то не с кем и некого послать, как в редакции «Коммуниста», в соседний магазин за вином. Фролов вроде бы идеологически ближе, но работалось Колесникову когда-то в «Правде» при Викторе Афанасьеве, моднике-воднолыжнике, который ушел из газеты осенью 1989 года, тот хотя бы присутствовал в газете как автор и редактор.
Времена новые, а воздух в гигантском кабинете главного редактора словно застыл. Не говоря уже о зале заседаний редколлегии, где прямо над головой председательствующего – белый Ленин с обрубленными руками, как у Венеры Милосской.