Возможно, и Егор Гайдар всю предыдущую жизнь готовился к написанию главных своих текстов – указов, которые стали важнейшими свершениями в его судьбе.
Но тогда, в 1990-м, он задумался о том, что в истории могут возникать ситуации, когда отнюдь не «начальник» становится политиком, а обычный интеллектуал. Человек, призванный историей из своего кабинета. Человек книги.
Для этого, правда, необходим ряд условий.
Первое. Такой политик должен опираться на исторический вызов, на огромный запрос общества.
Второе. У него должны быть сильные союзники.
И, главное, третье. У него должна быть ясная прозрачная программа.
Глава пятая. Человек ниоткуда
Когда Горбачев в 1985 году возглавил КПСС и провозгласил перестройку, студенту из Барнаула Володе Рыжкову исполнилось всего 19 лет. Это был высокий парень в круглых очках, с веснушками и большими ушами. Он учился на историческом факультете, и его очень интересовала современная история, «белые пятна», как тогда говорили. Он до дыр зачитывал журнал «Огонек» с новыми публикациями, жадно проглатывал Солженицына, читал толстые журналы, словом, все, что мог достать. «Вы не представляете себе, что тогда творилось, журнал “Новый мир” с “Колымскими рассказами”, “Дети Арбата” в “Дружбе народов” – не хватало уже полуторамиллионных тиражей!»
«…А мы, историки, мы создали такую неформальную группу под названием “Устная история”. Чем мы занимались? Мы брали катушечный магнитофон, ездили по алтайским деревням, находили древних старушек, и древние старушки нам рассказывали, как проходила коллективизация, как проходили сталинские репрессии, как забирали мужиков на войну. Это был такой проект “Устная история”, где записывались реальные воспоминания людей».
«…И поразительным образом, – рассказывает Рыжков, – мы провели первый массовый митинг в Барнауле. Это был 87-й год. Еще при Горбачеве, при советской власти. Нам выделили на окраине Барнаула хоккейный стадион “Мотор”. И вот на этом стадионе собралось тысячи полторы народу и, знаете, какой был главный лозунг? “За свободную подписку на журналы!” Вот с этого все началось, и потом из этого “Политцентра” выросло “Общество содействия перестройки”. А потом, в 91-м году, после путча, когда Ельцин пришел к власти и стал назначать губернаторов, один из наших кандидатов, депутатов Верховного Совета России – стал губернатором Алтайского края и пригласил меня… 91-й год – мне было 25 лет. И вот он пригласил меня первым вице-губернатором, отвечающим за внутреннюю политику Алтайского края. Таким образом в 25 лет из неформала и одного из лидеров демократической оппозиции я стал вице-губернатором Алтайского края, ответственным за всю внутреннюю политику, а через 2 года принял участие в выборах в Госдуму».
…О перестройке и 90-х существует немало легенд. Одна из них: партийная «номенклатура» (чиновники и бюрократы) осталась у власти, захватила собственность, дальше понятно. О том, как это было на самом деле – говорят нам биографии политических деятелей той эпохи.
Рыжков был избран в Госдуму в 1995 году и стал ее первым вице-спикером. Рыжков вел в федеральном парламенте сессии, организовывал согласительные комиссии и парламентские расследования, составлял регламент, принимал бюджеты, в общем, как ни крути, «социальный лифт» у него оказался куда круче, чем у многих партийных бюрократов 80-х.
Владимир Рыжков упоминает первого алтайского губернатора В. Ф. Райфикешта, который вначале стал депутатом, а потом возглавил свой край в 1991 году (он был председателем совхоза). Тоже пример огромного прыжка через все иерархические лестницы.
Но, наверное, наиболее ярким молодым губернатором в России был в то время Борис Немцов.
«…Я учился на отлично и шел на золотую медаль, – пишет Немцов в книге «Исповедь бунтаря». – Однако медаль мне давать не хотели, потому что учителя просекли, что я политически неблагонадежен. Это сегодня звучит смешно, а я оканчивал школу на пике социалистического застоя, в 1976 году. И в характеристике, которую я должен был предоставить при поступлении в университет, директор написала: “политически не устойчив”. В те годы с подобной характеристикой поступить в университет было невозможно, потому началось долгое выяснение отношений между университетом и моей школой. Наконец, директор смягчила приговор на “позволяет себе политически непродуманные высказывания”. Это уже давало мне шанс стать физиком.
…Я начал свою политическую деятельность во второй половине 1980-х, причем начал не с политики, а с экологии. В Нижнем Новгороде коммунисты затеяли строительство атомной котельной – “атомной станции теплоснабжения” (ACT). Они предлагали нагревать воду в атомных реакторах и потом через систему теплообменников эту воду под высоким давлением закачивать в нижегородские дома. Поскольку страна на тот момент была безмолвна, никто никого ни о чем даже не собирался спрашивать – стали строить. Однако Нижний – по сути своей город не рабский, у нас появилась общественная организация “За ядерную безопасность”, главной задачей которой было не допустить строительства этой самой котельной. Даже моя мама стала собирать на площади имени Горького подписи против этого проекта. Собственно, благодаря матери я и пришел в политику. Она все время мне твердила одно и то же: “Вот ты занимаешься никому не нужной наукой, а у нас тут собираются ядерную котельную строить. У тебя совесть есть?”».