Был снят? Так ли?..
Существуют десятки, сотни, возможно, тысячи исторических документов, дневниковых записей, воспоминаний, «эпизодов» и «картинок» путча 1991 года, раскиданных по самым разным источникам. Но вот что интересно – за все эти годы не было предпринято ни одной попытки свести воедино весь этот массив материалов. Написать итоговую книгу о путче.
Какие-то сборники статей выходили сразу после путча, в ранние 90-е, но до сих пор ни серьезной исследовательской книги, ни даже романа или внятной экранизации тех событий не существует.
А ведь деталей, которые сами по себе кажутся сейчас совершенно уникальными, – предостаточно.
Такой деталью, например, был клич, брошенный среди радиолюбителей, – многие из них пришли в Белый дом со своими коротковолновыми любительскими станциями, чтобы обеспечить связь с внешним большим миром.
Пришла целая колонна «неформалов» с Арбата – хиппи и панки, ребята в кожаных косухах и с металлическими цепями, брейкдансеры и уличные артисты – командовал ими, кстати, ныне печально известный «Хирург»-Залдостанов, тогда лидер арбатских байкеров и неформалов, в следующей эпохе радикально изменивший свои взгляды на действительность.
Понятное дело, еду, которой питались защитники Белого дома, приносили не только окрестные сердобольные женщины, но и кооператоры.
Однако всплески отчаянного энтузиазма, включая остановленные на Садовом кольце автобусы и троллейбусы, которыми перегородили дорогу танкам, не отменяли весьма печальной общей картины. В Москву ввели несколько бронетанковых и пехотных моторизованных дивизий. Улицы столицы были наводнены бронетехникой. Люди пытались останавливать БМП, БТРы и танки просто руками, иногда даже ложились под гусеницы (сохранились эти рвущие душу кадры хроники) – но это плохо помогало, лишь задерживало движение на несколько минут. Мотопехотные группы блокировали все правительственные здания, включая Белый дом на Краснопресненской набережной (его в первую очередь), все крупные редакции (включая «Огонек» и «Московские новости» – их в первую очередь), все системы коммуникации и связи, включая все радио- и телепередающие станции, телефон и телеграф. Казалось, пути назад, к прежней мирной жизни уже не будет. Однако солдат и техники оказалось такое количество, что вскоре они слились с возбужденной толпой, слились и перемешались.
Если попробовать одним словом обозначить процесс, которым было охвачено общество в эти три исторических дня, – этим словом будет «брожение».
Брожение охватило армию и силовые структуры – совсем не случайно один из военных руководителей путча, генерал Грачев, вел тайные переговоры с Ельциным и не ставил своих коллег в известность об этом. Не случайно генерал Лебедь не арестовал Ельцина и его окружение, хотя имел для этого и полномочия, и ресурсы. Не случайно появился майор Евдокимов, перешедший со своим батальоном на сторону Белого дома. Не случайно «Альфа» не пошла на штурм Белого дома сквозь толпу в ночь с 20 на 21 августа, хотя план штурма уже был утвержден и подписан.
Брожение охватило и региональные советские элиты – не случайно лидеры советских республик, включая балтийские, в те дни спешно прислали в Москву свои телеграммы о поддержке ГКЧП. А затем – тоже в течение нескольких дней, когда путчисты уже были арестованы, – заявили о своей независимости и выходе из состава СССР.
По-разному реагировали и в России. Во многих областных центрах 20-го и 21-го числа шли митинги, демонстрации, пикеты, расклеивались листовки с воззванием Ельцина. В Свердловске на площади 1905 года возле здания горисполкома собралось около ста тысяч человек, они не уходили и ночью, митинг шел непрерывно. Было объявлено, что все городские предприятия останавливают свою работу и присоединяются ко всероссийской политической забастовке. И действительно утром 21-го свердловчане на работу в большинстве своем не вышли. Отряды свердловских «афганцев» требовали выдать им оружие и хотели идти останавливать воинские части, которые начали «передислоцирование».
Власть в Свердловске, по сути, принадлежала демократически избранным советам народных депутатов – городским и областным; на трибуне выступали те из депутатов, кто вовсе не держался за свои кресла и громогласно объявлял ГКЧП «хунтой» (так же как и Гайдар в документе от 19 августа).
То же было и в Питере. И во многих других городах – пусть не так массово, но решительно.
К счастью, все закончилось быстро, и никто из вольнодумцев не сел в тюрьму и не пострадал.
Скорость времени стала другой. Путчисты «проспали» изменения, произошедшие в стране: Крючков, руководитель КГБ, самой мощной спецслужбы в мире, был, например, убежден в том, что вся эта горбачевская «демократизация», новые политические институты, новые люди, пришедшие во власть, бурление «оппозиции» – это всё пена, происки Запада, ничтожные интеллигентские разговоры, не стоящие ни гроша фальшивые страсти, за которыми нет и не может быть народной поддержки. Когда он увидел, сколько людей вышло на улицы, он оцепенел.