— Простите, мистер Олендорф, но регламент требует наблюдения во всех точках.
— Генерал, — холодно произнес советник, — усвойте раз и навсегда: если я даю некоторое распоряжение, то это значит, что оно согласовано на более чем высоком уровне, и вам следует выполнять это, не отвлекая меня от работы, согласованной также на более чем высоком уровне. Я надеюсь, вам понятно, как вам следует действовать сейчас и далее.
— Да, мистер советник, — ответил генерал Тауберг таким тоном, что Юлиан убедился в правильности своего недавнего прогноза, что бюрократы на борту радостно выпихнут ситуацию наверх, и старшие бюрократы сделают свою фигню, за которую бюрократы на борту не отвечают. Именно такая фигня сейчас уже происходила, судя по всему.
Как затем (на старте разговора в кофетерии) оказалось, советник Олендорф просмотрел запись с точки наблюдения за спортзалом, и сейчас он прокомментировал тот прогноз.
— Похоже, Юлиан, вы и ваши ученые коллеги крайне невысоко оценивают адекватность официальных лиц вообще, высших официальных лиц в частности и всей политической конструкции в целом. Я не ошибся?
— Вы не ошиблись, Филипп, — ответил консультант по ЯД, не видя смысла отрицать.
— Я понимаю вас, — продолжил Олендорф, — ваше мнение вызвано тем, что современный политический мир сверхсложен, значит, идеально-адекватные решения в нем требуют сверхинтеллекта, которым не обладает никто из людей. Возможно, когда-нибудь нам удастся построить суперкомпьютерную систему, способную на это. Но пока решения принимаются коллегией людей, избранных в правительство, и такие решения не могут соответствовать научному идеалу адекватности. Вы следите за моей мыслью?
— В общем, да.
— В таком случае, я продолжу. Появление Каимитиро, или Ехиднаэдрона джамблей, как некоторые ваши коллеги, с вашей подачи, называют этот межзвездный кибер-зонд… Я правильно строю цепь событий, как по-вашему, Юлиан?
— Вероятно, да, Филипп.
— Итак, — произнес советник, — появление Ехиднаэдрона, особенно его информационная активность, еще более усложнили сверхсложные задачи современной политики. Из-за отсутствия исходного взаимопонимания между людьми и джамблями, этот кибер-зонд сформировал превратное мнение о нашей цивилизации. Это наша общая проблема. Вы согласны, Юлиан?
Консультант по ЯД, успевший налить себе кофе, сделал глоток и ответил:
— Извините, Филипп, но научная группа с сегодняшнего утра фактически под арестом, поэтому я не в курсе, у кого и какие проблемы возникли в течение дня.
— Я понимаю вас, Юлиан. Тем не менее, вы владеете некоторой информацией об этом. Недавно вы в разговоре с мисс Хоген отметили, что джамбли могут счесть нас некой местной фауной, обладающей лишь видимостью разума, как муравьи, например. Ваша догадка подтвердилась, когда военные, применив ключ профессора Татаоки Окинари, расшифровали тексты их «домашних» медиа-рапортов Каимитиро. В этих текстах мы, земляне, указаны как промежуточная форма между ранней машинной цивилизацией разумных существ и высокоорганизованной популяцией социальных животных. Эта досадная ошибка распознавания стала проблемой. Кибер-зонд исследует человечество примерно по той схеме, по которой биологи исследуют муравейник: без всякого учета интересов нашей цивилизации. Эта проблема касается всех людей, вы согласны?
Юлиан выразительно пожал плечами.
— Я не знаю, как в смысле политики, но по науке этот кибер-зонд не ошибся. Люди это популяция социальных животных, которая строит кое-какие машины, собирает из них производственные цепочки, но разумность всего этого под большим вопросом.
— Под большим вопросом? — переспросил советник, — Вы, вероятно, намекаете, на такие неразумные и деструктивные действия, как войны и загрязнение окружающей среды?
— Нет, как раз войны и загрязнение среды тут несущественны.
— Как это несущественны? Юлиан, разве вы не понимаете, насколько опасны подобные действия для самого существования человечества?
— Я не знаю, как в смысле политики, — повторил консультант по ЯД, — но по науке такие действия не указывают на неразумность.
— Странное мнение. А какие действия тогда указывают на неразумность?
— Нет, Филипп, не действия, а схема организации действий. Война и загрязнение среды может выглядеть для внешнего наблюдателя, как случайные ошибки разумной расы в процессе накопления опыта. Метод проб и ошибок. Для внешнего наблюдателя может оказаться важным другое. То, что люди организованы не как разумные существа.
Олендорф задумчиво потер лоб ладонью. Мысль собеседника явно казалась ему очень странной, поэтому он задал вопрос: