– Я во всем покорен воле моего владыки, фараона Эхнатона.
– Так и следует, и Его святейшество не оставит тебя своими милостями. Но я хочу говорить с тобой не об этом.
"Наконец-то, жрец, перешел к делу и престал попусту сотрясать воздух! – подумал Эйе. – Интересно, что ему нужно?"
– Ты занимаешь при дворе высокую должность. И фараон благоволит к тебе.
– Все что у меня есть – принадлежит фараону.
Мерира сделал знак Нехези отойти далее. Он хотел сообщить нечто, только для ушей Эйе. Говорили они совсем не долго, и жрец удалился.
Эйе подозвал к себе Нехези.
– Ты живешь с женщиной по имени Мерани? – строго спросил он своего писца.
– Да, господин. Эта женщина сейчас у меня в покоях.
– Почему я ничего не знаю, что в моем доме проживает женщина такой грязной профессии?
– Но она уже больше не…
– Нехези, я мудрее и старше тебя и не стоит мне говорить таких слов. Что тебя связывает с этой женщиной? Старый негодяй Мерира только что пенял меня этим. Это не послужит твоему продвижению при дворе фараона. Да Его святейшество и великий жрец иногда пользуются услугами братства грабителей могил, но мы должны соблюдать дистанцию. И мне странно, что я должен тебе напоминать об этом.
– Но она дорога мне господин.
– Дорога? В твоем сердце разгорелась первая юношеская страсть? А ты пробовал её забыть в объятия иной женщины? У меня есть много красавиц из Сирии. Я пришлю тебе одну. Перед ней не устоит и опытные сердцеед, а не то что такой неискушенный в любви юнец.
– Нет, господин. Не стоит. Мне нужна только Мерани.
– О юность, юность. Она настойчива даже в заблуждениях. А эти заблуждения могут дорого стоить египтянину живущему подле владыки своего фараона. Ладно. Иди пока. Вон показался твой знакомец офицер фараона Хоремхеб. Ему есть чем похвастать. А меня ждет Его святейшество. На прием пойдешь без меня.
Эйе ушел и Нехези посмотрел на подошедшего военачальника и заметил на золотой бляхе у него на груди выбитый символ личной гвардии телохранителей Эхнатона. На воине был новый бронзовый шлем, широкие золотые браслеты, а на широком поясе висел меч с богато инкрустированной золотом рукоятью.
– Все это подарки Его святейшества, – произнес Хоремхеб. -Представляешь, два дня назад фараон сам подошел ко мне, осмотрел моих солдат-ливийцев и похвалил их выправку и мое рвение. А затем назначил в число своих личных телохранителей. Представляешь?
– Поздравляю. Это хороший шанс добиться многого при дворе нынешнего фараона.
– Если бы началась война, то у меня шансов отличиться было бы гораздо больше.
– Все еще не составил мыслей о войне?
– Как мне оставить их если я рожден для войны?
Они вошли в парадную часть Большого дворца, расписанную необычайно ярко. Особенно хороши были росписи полов. Они изображали бассейны с плавающими рыбами, заросли лотоса, цветущие сады. От многообразия красок рябило в глазах. Позолота на стенах, отражала солнечные лучи, которые многократно отражалась от сцен где, были запечатлены прекрасные птицы и бабочки с небывалой раскраской крыльев. Яркие статуи самого Эхнатона также встречались здесь в большом количестве, и постоянно казалось, что сам владыка слушает и смотрит на придворных и слуг.
Парадную и жилую часть дворца фараона соединял крытый висячий переход, который называли "окно явлений". И именно здесь фараон по особо торжественным случаям являлся своим подданным.
В этот день придворных здесь собралось очень много.
– Похоже, что приглашение получили половина жителей Ахетатона, – прошептал Хоремхеб.
– Пожалуй ты прав. Все кто имеет хоть какое-то значение. Вон там, стоит начальник царских камнесечцев. Вот тот надутый как павлин. Гордиться, что и его позвали на царский прием.
– А вон и сам господин Бек, главный архитектор фараона. Узнаешь его?
Нехези посмотрел в сторону, куда указал ему Хоремхеб и с трудом узнал господина Бека. Сейчас этот человек был одет с невообразимой пышностью. Он смотрел с религиозным трепетом на большое изображение бога Атона. Бог был изображен в виде громадного диска с исходящими от него лучами, которые завершались знаком жизни – анхом (крест с петлей в верхней части).
В этот момент гранул гимн в честь Атона и придворные замолчали.
– Утром ты озаряешь землю! Ты прогоняешь мрак! Ты посылаешь лучи света! И все оживает при виде твоего божественного лика! Поднимаются травы! Птицы летают в болотах! Все оживает! Все радуется, когда ты смотришь на нас!
После этих слов в пышных одеждах явилась придворным сама царственная чета фараон Эхнатон и его жена красавица Нефертити. За ними служанки вели царских дочерей.