Вечером, проводив новую подругу до питомника и вернувшись домой, Лу села ужинать с Хартисом на тесной кухоньке и рассказала ему о стычке с детьми, а потом спросила:
– Ты когда-нибудь раньше видел людей, похожих на Нами?
Ее хозяин с загадочным видом почесал бороду. Потянулся за очередным, уже шестым по счету кусочком сахара, чтобы бросить в чай, но, поймав осуждающий взгляд девчонки, вздохнул и убрал руку.
– Не доводилось, лучик мой. Такие люди встречаются очень редко, – отозвался он. – Их называют альбиносами.
– Это болезнь?
– Кто-то считает, что болезнь, а кто-то – что особенность. Ей лучше избегать солнца, а в остальном она может жить обычной жизнью. В любом случае, я очень горжусь тем, что ты за нее вступилась и отнеслась к ней непредвзято, хотя ее внешность наверняка кажется тебе странной. Люди зачастую слишком суеверны, так что, как ни прискорбно признавать, нет ничего удивительного, что ее задирают. – Он глянул в чашку и туманно добавил: – А вот там, откуда я родом, альбиносы всегда были в почете…
Лу пристально взглянула на хозяина, который стал задумчивым и немного грустным. Хартис прежде никогда не упоминал о своем прошлом. Хотя местные шены принимали его за своего, имя выдавало в нем чужеземца, да и внешность тоже – кожа, хоть и темная, но другого оттенка, не такой широкий нос, не столь пухлые губы. Вообще, если у его лица и были круглые черты, то за этим стояла не врожденная особенность, как у коренных жителей, а пристрастие к сладостям, которыми его по-отечески щедро снабжал старик-торговец из соседнего магазина.
Поговаривали, что Хартис открыл свою лавку пару лет назад и обитал в ней один – до тех пор, пока в прошлом году не обзавелся рабыней-помощницей в лице Лу. Но что было до всего этого? Девчонка склонялась к тому, что он уроженец одного из других многочисленных городов юга. Судя по странной татуировке на руке, этим трем концентрическим треугольникам, он некогда принадлежал к некой опасной группировке. Лу давно заметила, что, несмотря на внешнюю расслабленность, внутри Хартис был словно туго натянутая струна: он никогда не ослаблял бдительность, и застать его врасплох было решительно невозможно. Должно быть, однажды он повздорил с подельниками и был вынужден скрываться, уехал в другой город, сбыл награбленное добро, купил лавку тканей, отпустил бороду и, возможно, даже поменял имя; но при этом опасался, что прошлое его настигнет, и поэтому всегда оставался начеку…
Да, именно так Лу это и представляла, а напрямую никогда не расспрашивала – внушала себе, что ей неинтересно, тогда как на самом деле попросту стеснялась. Она прекрасно понимала, что фривольность, с которой она позволяла себе общаться с хозяином, не распространяется на столь личные темы.
Но теперь, обрадовавшись полученной возможности, она набралась смелости и спросила:
– А откуда ты родом?
– Из другого места, – ответил хозяин, попытавшись принять свой обычный беззаботный вид, но улыбка у него вышла натянутой. Лу вопросительно выгнула бровь, поэтому он добавил: – Название тебе все равно ни о чем не скажет. Я как-нибудь поведаю об этом, лучик мой, но в другой раз.
После этого они пили чай в молчании, и очень скоро Хартис, сославшись на усталость, отменил их вечерний урок арифметики и ушел в свою комнату.
Той ночью Лу ворочалась в кровати и никак не могла заснуть, думая о том, что у каждого есть свои секреты. И прошлое, о котором не хочется вспоминать. Но оно все лезет и лезет наружу, как перезревшее тесто, и как бы ты ни старался забыть, все равно будешь помнить…
А самое обидное – есть то, что ты, напротив, так отчаянно желаешь вспомнить, но не можешь.
И помни, Антеора дочь, хранить мечты поклялись мы…
Лицо матери.
Мечты, о которых она пела.
Антеор.
3 Гадальные камни
Высокая женщина в длинном плаще появилась в конце улицы поздним вечером, и, хотя на город наползала тьма и уже сложно было различить лица редких прохожих, Лу узнала ее. Сердце екнуло. Девчонка сдвинула брови, принявшись усерднее орудовать метлой, гоняя пыль и сор на площадке перед лавкой.
Она уже видела эту женщину около недели назад. В тот день, примерно в то же время колокольчик над дверью звякнул, оповещая о новом посетителе. Лу, занимавшаяся на кухне стиркой, вытерла руки и пошла на звук. Ей показалось странным, что Хартис, который наводил порядок на прилавках, не запер двери, ведь обычно в это время они уже закрывались для покупателей. Остановившись возле прохода в торговый зал, Лу услышала незнакомый женский голос и голос хозяина. Они переговаривались о чем-то пару минут. Слишком тихо – слов было не разобрать. Потом Хартис крикнул: