– Давно тебя не было видно, – протянула дама, заметив появление гостьи. Голос у нее был низкий, с хрипотцой.
– Доброго дня, госпожа, – поклонилась Лу. Среди всех господ, с которыми ей приходилось иметь дело – а ведь она, торгуя тканями, повидала их немало – шани Суори вызывала у нее наибольшую симпатию. На первый взгляд, владелице «Синих звезд» были свойственны те же замашки, что и остальным аристократам, но при более пристальном внимании ее надменность казалась наигранной, словно в глубине души эта дама насмехалась над ролями, которые был вынужден играть каждый житель города, в том числе и она сама. – Прошу извинить за долгое отсутствие. Много дел в лавке.
Это была отговорка. В лавке дел особо не прибавилось, просто из-за тяжелых тренировок под неустанным контролем шани Ниджат Лу порой чувствовала себя настолько измотанной, что сил заехать в питомник у нее не оставалось. Однако она помнила, что должна держать свои уроки в секрете, и потому единственной, кто знал правду, была Нами. Лу доверяла ей, и к тому же не хотела, чтобы подруга обиделась, решив, что обделена вниманием без веской причины.
– Ты случайно не узнала, что я просила?
– Узнала, госпожа. Шен Хартис выказывает вам свое почтение и просит передать, что с великим удовольствием сделает скидку на кевранский шелк, но только если вы закажете не менее сорока отрезов.
– Сорок? Вот бородатый сумасброд! К чему мне столько? – всплеснула руками шани Суори. Поджала тонкие губы, интенсивнее замахала веером. – Ладно. Передай ему, я подумаю. И пусть оставит свое почтение при себе, с такими-то предложениями!
Лу с поклоном удалилась. Вернулась в холл, поднялась по полукруглой лестнице, прошла по устланному мягким ковром коридору до самой дальней двери, постучалась и услышала:
– Входи, Лу!
Последовав приглашению, она оказалась в небольшой, но хорошо обставленной комнате. Подоконники здесь украшали цветущие орхидеи в керамических кадках, а вдоль стен все было заставлено книжными стеллажами. Нами сидела у окна с толстым потрепанным томиком в руках.
– Как ты всякий раз догадываешься, что это я? – поинтересовалась девчонка, закрывая за собой дверь. – Неужели твои волшебные книжки развили в тебе дар ясновидения?
– Увы, нет. Просто ты единственная стучишься и ждешь, пока тебе ответят – остальные вламываются сразу, – улыбнулась Нами, опуская меж страниц закладку и захлопывая книгу.
– Немного странно слышать подобные жалобы…
– …от рабыни? – подхватила Нами со смехом. – Да, такая вот я избалованная.
– Ого, а это что такое?
В комнате появился новый элемент декора – вышитая картина, повешенная на единственное свободное от книг пространство над изголовьем кровати. Искусные стежки шелковых нитей изображали дракона с шипастой головой, большими крыльями и длинными усами. Он вольготно парил среди облаков, и его чешуя блестела в лучах солнца.
– Нравится? – с гордостью сказала Нами. – Шани Суори заказала для меня такой эскиз, и я по нему за неделю это вышила – так сильно не терпелось увидеть, что получится…
– Всего за неделю? Да у тебя руки золотые, – восхищенно откликнулась Лу, любуясь красочным полотном. Она по-прежнему снисходительно относилась к сказкам, которые так трепетно любила ее подруга, но кое-в-чем они обе сходились – в страсти к драконам, этим пускай и мифическим, но прекрасным, могучим и свободным существам.
– Какое там, – смутилась Нами. – У меня от иголки теперь все пальцы в мозолях, вот, погляди… Но тебе явно пришлось тяжелее, Лу. Ты выглядишь уставшей.
– Не только выгляжу, я и внутри уставшая, – девчонка оторвалась от созерцания картины и со вздохом опустилась на бархатную подушку возле резного чайного столика. – Не думала, что скажу такое, но после всех этих тренировок я чувствую себя хуже, чем когда раньше меня хлестали плетьми.
– Ну-ну, – покачала головой Нами, гостеприимно водружая на столик вазочку с фруктами и садясь на подушку напротив. – Не преувеличивай.
– А я и не преувеличиваю. Вот представь – на теле ни единой царапины, но при этом все болит так, словно по тебе прошлось стадо слонов…
Хрустя взятым из вазочки персиком, Лу принялась в красках рассказывать подруге о своих последних уроках с шани Ниджат. Вот уже несколько недель стражница исправно приходила поздним вечером, отправлялась с ней во двор и в течение часа, который растягивался для Лу чуть ли не на годы, учила девчонку боевым стойкам и приемам, а главное – развивала ее выносливость, гибкость и силу, гоняя по двору и заставляя выполнять всевозможные упражнения. После каждой тренировки Лу чувствовала себя так, словно из нее высосали всю душу. Надо отдать должное, высокомерие женщины в отношении Лу было не таким, с которым обычно обращались с рабами – она, скорее, вела себя с ней, как с новобранцем, неумелым и несмышленым, но отчасти подающим надежды. Вероятно, надежды эти ей внушали золотые монеты, которые звенели в ее кармане после каждого урока. Лу до последнего старалась не думать о том, сколько денег тратит Хартис на ее обучение. Но прошлым вечером, после того, как за шани Ниджат в очередной раз закрылась дверь, не выдержала и озвучила наболевший вопрос.